Идея была совершенно как в сериале, но… может, имеет смысл попробовать?..
– Мы, наверное, поедем, – сообщила она директору и поднялась. – Спасибо вам большое.
– Я вас огорчил? – осведомился директор.
– Нет, что вы! – фальшиво возразила Тонечка. – Я просто не знаю, что мне делать, а помочь никто не может.
– Уезжайте в Москву, – неожиданно посоветовал директор. – Я уверен, все разрешится без… вашего деятельного участия.
– Скорее всего так и будет, – мило улыбнулась Тонечка. – Можно я зайду в заведение?
– Куда?.. Ах, да, конечно!.
.
– Родион! – позвала она. Парень выбрался из-за какой-то трибуны. – Тебе никуда не нужно?
– Куда? А, нет, не нужно. – И покраснел.
Мимо витрин и макетов они вышли в помещение с портретами, и директор проводил Тонечку по узкому коридору до заветной дверцы. Здесь было еще холоднее.
Стуча зубами, она стянула куртку, повесила ее на крючок, выбралась в коридор, тихонько прикрыв за собой дверь, и огляделась. Свет здесь не горел, но фонарь во дворе заливал коридор мертвенным синим светом.
По правую руку – три окошка, а по левую три двери. И под всеми темнота.
Стараясь не шуметь, Тонечка по очереди нажала на ручку каждой. Две были заперты, а третья неожиданно подалась. Тонечка шагнула внутрь и замерла.
Здесь было значительно теплее – от обогревателя, стоящего у стола. Еще одна дверь вела в смежную комнату, из-под нее пробивалась полоска света.
Тонечка подкралась и очень осторожно заглянула.
И увидела письменный стол, на котором стоял электрический чайник и пара кружек, диванчик со свернутым пледом, книжный шкаф под потолок, на стуле навалено какое-то барахло.
Она ретировалась на цыпочках, изо всех сил стараясь ничего не задеть, прошла первую комнату, вернулась в туалет и перевела дыхание.
В этот момент коридор осветился, и директор позвал громко:
– Антонина! Все в порядке?
– Все, все в порядке! – прокричала Тонечка, повернула кран и хлебнула из ладони ледяной воды.
Наспех открыла дверцы стоящего тут же шкафчика, где, по всей видимости, уборщица держала свое хозяйство, заглянула и выскочила из туалета.
– Как же холодно у вас!..
– А это чего такое? – спросил Родион.
У самого выхода стояла непонятная загогулина, а к ней был привешен начищенный медный колокол."
"– Это рында, – объяснил директор. – Корабельный колокол. Раньше рында была средством оповещения и для команды, и для других кораблей, если в тумане ничего не видно.
Тонечка натянула куртку и обмоталась шарфом. Руки у нее тряслись немного – от холода и волнения.
