Она вообще переставала быть человеком и превращалась в сгусток энергии, похожей на термоядерную, неустойчивую и неуправляемую, и эта энергия искала выход, и выход был только один. Только один человек мог ее вынести без потерь – это он с его бесстрашием и силой.
…Когда она немного пришла в себя и разлепила глаза, оказалось, что он опять сидит на пятках и рассматривает ее. Она подняла отяжелевшую руку, взяла его за подбородок и повернула голову.
– Не смотри ты на меня, – сказала она.
– Хочу и буду.
Он перехватил руку, поцеловал, помедлил, взял Тонечку за уши и поцеловал в губы.
– Душ? – спросил он уверенным, деловым, всегдашним тоном. – Завтрак? Мальчика будить?
Тонечка села, прикрыла одеялом телеса, помотала головой и почесала кудри.
Она должна что-то ему сказать, и это «что-то» очень важное для их общей жизни. Она еще вчера собиралась, но так и не сказала. А сейчас… не могла вспомнить.
– Саш, – сказала она, сообразив. – Подожди. Не спеши так. Поговори со мной.
Он присел на край кровати. Ему даже в голову не приходило прикрываться одеялом!..
– Что ты знаешь о Кондрате Ермолаеве?
Муж вздохнул. Тонечка покосилась на его грудь – она поднялась и опустилась, очень красиво.
– Что он в кутузке. Сидит за решеткой в темнице сырой.
– Саша!
– Тоня, что ты хочешь услышать? Он мой старый друг, его жену я раньше не видел, сегодня к четырем я поеду к Сереге Мишакову, он мне обещал свидание с Кондратом. Что еще?
– Чем занимается твой Кондрат?
– Он повар.
– Всю жизнь? Где вы познакомились? В ресторане? Он тебя угощал? Готовил бараний бок с кашей и няню?..
Герман засмеялся:
– Бараний бок и няня – это откуда?
– Из «Мертвых душ», – буркнула Тонечка.
– А что такое няня?
– Понятия не имею. Саша, расскажи мне все, пожалуйста. Я так… не могу. Правда!
Она посмотрела на него, и он понял, что дело серьезное. Серьезней, чем он предполагал!
– Мне кажется, мы вот-вот… потеряемся, – продолжала она в отчаянии.
– Что ты – уже не ты, и непонятно, кто тогда я!.. И что вокруг нас творится!"
"Он попытался ее обнять и привлечь к себе, но она не далась.
– Саша, так нельзя. Мне страшно.
– Не бойся, – тут же сказал он. – Бояться нечего. Если бы было чего бояться, я бы… оставил тебя дома.
Тонечка уставилась на него. И пробормотала:
– Господи ты боже мой.
– Я тебе все объясню, – пообещал муж. – Но не сейчас.
– А… что ты мне объяснишь? – спросила она горестно.
