– Ой, а что в коробке? Какая красивая! С лентами! Там что?
– Извините, пожалуйста, – сказал Аллилуев, глядя очень преданно. – И вы… Александр Наумович. Мы, наверное, не вовремя. Я Настю просил, чтоб она вас предупредила, а она сказала, что вы сегодня весь день дома, и мы не помешаем. Мы с Данилой вместе приехали.
– А мы встречали, – вставила Джессика, крутившаяся возле коробки. – А что, чай будет, да?
– Будет, нужно только накрыть.
– Дописывай, – сказал Герман и закрыл ноутбук. – И сразу тащи мне. Прямо вот как только точку поставишь, сразу отправляй.
Поняла?
– Твоя мать дружит с Германом? – на ухо спросил у Насти Аллилуев.
Здесь, у нее в гостях, он опять сделался другим, не режиссером и не тем парнем, который поливал цветы в комнате с табличкой «Посторонним В». Сейчас он улыбался неуверенно, заглядывал в лица и словно повиливал хвостом.
Тонечка улыбнулась. Вообще Насте, следившей за ней очень внимательно, показалось, что она никого, кроме Германа, не замечает.
И Настю не замечает тоже.
– Как только допишу, сразу отправлю, – пообещала она.
– Наверное, нужно опять самовар ставить на такую большую компанию.
– Это я люблю, – сказал Даня Липницкий. – Можно я поставлю?
– Конечно, можно!
– Герман ни с кем не дружит, – продолжал бормотать Аллилуев на ухо Насте. – Говорят, боится, что к нему начнут лезть с бюджетами и ассигнованиями.
– С че-ем?! – протянула Настя с презрением.
Кажется, мать на самом деле интересуется этим мужиком. А он гораздо опасней и страшнее соседского чучела, которое строило матери глазки, а она смела ему отвечать!.
.
…А как же папа? Он же умер! Он умер и ничего не может поделать! Он не может прогнать всех этих гадов, пристающих к матери, из дома, навести порядок!
– Что в коробке, а?
– Джесс, открой и посмотри, – огрызнулась Настя.
– Нет уже, – тут же встряла мать. – Моя коробка, я сама и посмотрю.
Настя дернула плечом.
– Как ты думаешь, может, я свою идею Герману тоже расскажу? – продолжал зудеть Аллилуев. – Или он не станет слушать?
– Мама, – очень громко сказала Настя.
– Можно Олег расскажет свою идею фильма твоему… приятелю? Или это запрещено?
Аллилуев дернул ее за подол, очень смущенный.
– Я хотел вам, Антонина, – заговорил он и выдвинулся вперед. Загорелое лицо покраснело. – Вы же такой клевый сценарист, а я не знал, как к вам подъехать…
– Ко мне подъехать? – очень удивилась Тонечка.
– Ну, вы же меня не знаете, а Настя обещала нас познакомить.
– Я уже познакомила, – сказала Настя опять очень громко.
