– Понятия не имею. Все были дома и куда-то делись. Я весь день писала заявку.
– Написала? – тут же заинтересовался он.
– Финал еще не приделала.
– Можно, я посмотрю?
Тонечка удивилась. Несмотря на то что они столько времени проводят вместе, несмотря на то что он ухаживает за ней – это ясно! – его желание читать ее заявку показалось ей странным. Все же обыкновенная заявка обыкновенного сценариста не должна интересовать такого большого продюсера!..
Тонечка принесла из своей комнаты ноутбук, он тут же в него уткнулся, а она принялась наливать воду в чайник.
– Что там, в коробке?"
"– Ммм?..
– Торт?
Он мельком оглянулся на нее.
– Ну, посмотри.
Опять уткнулся в экран и вдруг захохотал. Тонечка бросила коробку, подбежала и стала читать у него из-за плеча.
…Как это важно, когда написанное нравится! Нет ничего важнее! Раз он захохотал, значит, ему нравится, правда?
Он еще почитал и опять засмеялся.
– Это хорошо! – сказал он громко и посмотрел вверх, на Тонечку.
Глаза у него блестели. – Это хорошо и просто!..
Тонечка покивала.
Надо же – ему нравится!
Редакторы читали ее тексты и «вносили замечания», режиссеры читали и тоже правили. Потом правили «на канале», потом правили «в производстве», но никто над ними не хохотал и не радовался чтению так, как он.
По крайней мере, при ней.
– Тебе на самом деле нравится?
– Отличный текст, – сказал он с удовольствием. – История есть, героиня есть! Ты должна писать романы, Тонечка. – Он еще почитал немного и добавил: – В свободное от сценариев время!
– У меня такого не бывает, – призналась она.
– Я или пишу, или сплю. Бывает еще, что бодаюсь с редактурой.
– Придется изыскать, – сказал Герман.
– Что?
– Свободное время. Иначе литература нам не простит.
– Кому нам?
– Тебе как гениальному писателю и мне как продюсеру.
Это был разговор решительно не о литературе, и обоим он нравился, и непонятно, куда бы он завел, если бы на крыльце не затопали ногами и в дом не ввалилась сразу куча людей.
– Ой, здравствуйте! – затараторила Джессика. – Какая у вас здоровенная машина, просто жуть!.. Это же ваша же?
Настя один об другой стянула кеды и подтолкнула вперед лохматого парня. Парень сначала бодро улыбался, а потом вдруг смутился так, что отступил.
– Мам, познакомься, это Аллилуев, режиссер. Он хотел с тобой поговорить. Это моя мать, Антонина.
– Настя, поздоровайся с Александром Наумовичем. И ты тоже, Даня.
