— Что-то, брат, я сомневаюсь, что Рим пойдет на твои условия, — задумчиво произнес Коршунов. — Как-то это не в императорском стиле — договариваться с подданными…
Черепанов пожал плечами:
— А по-моему, шанс есть. Во-первых, там сейчас не юный Гордиан рулит, а его мамаша со своей сворой. А во-вторых, я уже доказал, что со мной договариваться можно. А хлеб египетский им во как нужен. Оголодает чернь — разорвет всех к чертовой матери! Так что, друг мой Лёха, если у тебя нет прямых возражений, то будем действовать по такой схеме.
— Прямых нет, — покачал головой Коршунов. — Исключительно косвенные.
— Тогда решено, — резюмировал Геннадий. — Завтра я еду в Тир. Потрогаю за сокровенные части нашего адмирала.
— Езжай, — согласился Коршунов. — Дать тебе моих спецназовцев в сопровождение?
— Зачем? У меня свои есть. Возьму с собой когорту Луция Ингенса. Достаточно?
— Вполне.
— Тогда предлагаю выпить за успех! Коре на днях пару амфор девятилетнего альбанского прислали… Песня, а не вино!
— Тогда споем! — одобрил Коршунов.
— И закусить чего-нибудь, а то я с утра — не жрамши.
— Тушеный фламинго, — сообщил Черепанов. — И мурена. Но они — в процессе. А пока могу предложить сифуд: лангусты, устрицы и прочее. И паштет из печенки гусыни, выкормленной отборными орехами.
— Пусть несут, — одобрил Коршунов. — И вели моих драбантов[69] покормить. Они уже час в твоей прихожей маются.
— Да ну! — махнул рукой Черепанов. — Ты своего гепида недооцениваешь! Спорим на десятку, он уже мою кухню проинспектировал?
— Спорим, — принял Коршунов.
И проиграл десять сестерциев.
Но жизнь — штука текучая. И конкретная. В смысле корректив. Друзья обсуждали прикидывали, какой из вариантов выбрать, а Судьба уже бросила в нужную чашу весов увесистую гирьку.
Глава двадцать вторая
Тир. Чума
— Ну-ка стой! — скомандовал Черепанов.
Трудно сказать, чем его привлек лежащий на ступенях храма человек. Интуиция, должно быть…
Геннадий подъехал поближе… Голый, даже без набедреной повязки, обожженный солнцем мужчина.
На предплечье — татуировка. Что-то типа русалки… На спине — еще одна: мужик с трезубцем. Нептун, надо полагать.
Но не нищий. По крайней мере, не совсем нищий. На пальце — серебряный перстень.
М-да. И запашок. Похоже, у бедолаги проблемы со сфинктерами… Что же тут… Черепанов присмотрелся… И вздрогнул. И невольно подал коня в сторону. Мать твою… Лимфатические узлы мужчины вздулись и почернели.
