Воскресенье за воскресеньем он проповедовал своей деревенской пастве «Единую католическую апостольскую церковь» и «нашу священную религию». Но на этом не останавливался: часто викарий обращался к основополагающим религиозным истинам, призывая к любви, прощению грехов и братству людей. Он был замечательным проповедником. Ни один слушатель не отвлекался и не «терял нить», когда за кафедрой стоял мистер Марли, и хотя большинство прихожан, возможно, были не в состоянии постичь и усвоить его учение, на любовь, сострадательность и искренность проповедника откликался каждый, и все глаза от его первого слова до последнего были прикованы к нему.
Как такой выдающийся проповедник в преклонном возрасте все еще был викарием в отдаленном сельском приходе, остается загадкой. Его красноречие и пылкость не затерялись бы и в городской церкви.
Священник к тому времени был уже прикован к постели, и его обязанности выполнял сын, образованный, благодушный человек средних лет; в противном случае мистер Марли пользовался бы куда меньшей свободой и в церкви, и в приходе.
Во время службы викарий открыто преклонял колени перед алтарем, осенял себя крестным знамением до и после своих безмолвных молитв, заявил о готовности выслушивать исповеди и установил ежедневные службы и еженедельное причастие вместо ежемесячного.
Во многих приходах это вызвало бы скандал; но в Фордлоу скорее радовались переменам, за исключением методистов, которые, в полном соответствии со своими догматами, перестали посещать церковь, и нескольких других ригористов, которые заявили, что мистер Марли «папист».
Он даже обратил троих человек: мисс Эллисон и, как ни удивительно, землекопа и его жену, которые недавно поселились близ Ларк-Райза. Последние раньше много буйствовали, и было странно видеть, как эта парочка, прихорошившаяся и в выходных, в будний-то вечер, нарядах, неторопливо пересекает наделы, направляясь на исповедь."
"Само собой, Лорин отец заметил, что они «собираются вытянуть из бедного старого дурака все, что можно».
Насчет этой четы он почти наверняка ошибался; но, возможно, были и совсем другие люди, ибо мистер Марли был очень щедрым человеком, который давал обеими руками, «даже перегибая палку», как выражались жители деревни. Он благодетельствовал не только больным и неимущим, хотя они являлись его первейшей заботой, но и всем, кто, по его мнению, в чем-то нуждался, чего-то желал или кому это было бы приятно.
