Если не считать ежегодных двухнедельных визитов к родственникам, она, насколько было известно, лишь раз в неделю выбиралась в рыночный городок за покупками в отцовской двуколке с желтыми колесами, а толстый фокстерьер Беппо тяжело семенил позади.
В середине десятилетия священник начал ощущать тяжесть своих семидесяти с лишним лет, и ему на подмогу, один за другим, приходили викарии, разделявшие его заботы и обеспечивавшие прихожан новыми темами для разговоров. Некоторые появлялись и исчезали, не оставив определенного впечатления, кроме нового голоса в церкви и необычайной застенчивости перед деревенскими хозяйками; но два или три задержались и ненадолго становились причастными к приходской жизни.
Среди них был мистер Даллас, которого называли «чахоточным». Бледный, худой, точно призрак, в туманную погоду он носил респиратор, походивший на густые черные усы. Лора запомнила его главным образом потому, что, когда ей присудили приз за сочинение по Священному Писанию, мистер Даллас поздравил ее: впервые в жизни девочку с чем-то поздравили.
Во время своего следующего визита в «крайний дом» он попросил показать призовой молитвенник и, когда Лора принесла его, заметил:
– Люблю переплеты из телячьей кожи, но они очень чувствительны к сырости. Ты должна хранить его в комнате с камином.
Мистер Даллас говорил на языке, непонятном детям, которые ничего не знали ни о переплетах, ни об изданиях, книга для них была просто книгой; но выражение его лица и бережность, с какой он переворачивал страницы, подсказали Лоре, что он тоже любит читать.
После него был мистер Олпорт – крупный пухлолицый молодой человек, студент-медик. У себя дома он завел небольшую благотворительную аптеку, и ему доставляло удовольствие лечить больных; и его советы, и лекарства были бесплатными. Как водится, предложение породило спрос. До прихода мистера Олпорта болезни в Ларк-Райзе были редкостью; теперь же вдруг почти у каждого отыскались какие-нибудь болячки. «Мои розовые пилюли», «мои маленькие таблетки», «моя микстура» и «мои примочки» стали столь же привычной темой для разговоров, как картофель или корм для свиней.
При встрече соседка спрашивала у соседки, как поживает тот-то и тот-то, и, едва дождавшись ответа, погружалась в описание собственных симптомов."
"Мистер Олпорт жаловался отцу Лоры и Эдмунда, что жители деревни невежественны, и некоторые из них, безусловно, были невежественны по части того, в чем он хорошо разбирался. Особенно одна женщина.
