А у него в гостях. Тут свои правила, воровские.
– Благодарю, Семен Пантелеевич, – Ванзаров спрятал фотографию. – Позвольте пояснить кое-что. Этот человек пропал примерно два месяца назад. Он врач больницы Святителя Николая Чудотворца на Пряжке… Его зовут Охчинский Константин Владимирович. У него жена и двое детей. Мы перерыли всю столицу, а он все это время скрывался у вас. Простой вопрос: как Охчинский у вас оказался?
Догадка Обуха оправдалась: он давно подозревал, что Корпий настоящий врач, а не знахарь.
Уж больно ловко справился с болячками. Но узнать настоящее имя было неприятно: будто родной Корпий стал чужим.
– Говорите: доктор больницы умалишенных?
– Совершенно верно."
"– Что же он, с ума сошел?
– Был подвергнут сильному гипнозу, после чего исчез. Вынужден напомнить о своем вопросе…
Обух знал, что Ванзарова не запугаешь и силой не сломаешь. Надо было шустро соображать: может, пригодится помощь зухера, чтобы отомстить? Что тут сомневаться: такой союзник лишним не будет. Зверь уж больно опасный.
Старшина встал и предложил отойти от дверей лавки, у которых терлись Мишка с Петькой. Незачем лишние уши. Обух проковылял до ларька под скошенным козырьком, что торчал посередке двора, и оперся на локти, будто торговец.
– Не сам он к нам прибился, привели его.
– Почтовый привел? – спросил Ванзаров.
Вор не удивился: лихой зухер, насквозь видит. Опасный и толковый. Нужный союзник.
– Ваша правда, Филюшка постарался, – ответил он. И рассказал подробности.
В начале ноября Почтовый появился с человеком, который выглядел будто дикий зверек: в одном нижнем белье, сорочке и кальсонах, босоногий, мокрый, продрогший, волосы спутаны.
Филипп потребовал согреть бедолагу, накормить, одеть во что придется и держать на рынке. Обух не стал упоминать, что ему было заплачено триста рублей.
– Что требовалось от Охчинского?
Снова чужое имя. Обух невольно поморщился, щека напомнила о себе.
– Что возьмешь с блаженного – живи, радуйся… Добрый человек, мухи не обидит.
Целый день сидит, в пустоту глядит… А если кого полечить надо, возьмется и будто во сне вылечит. Наши его полюбили. Корпием назвали. Всегда с уважением относились.
– Когда Почтовый обещал его забрать?
– Кто ж его знает… Филюшка мне не докладывал.
– Наверняка за Корпия было заплачено. Только деньгами убедил помочь?
Нет, у зухера слишком бойкий ум. Не угонишься, надо с ним осторожно.
– Кто ж ему откажет, – ответил Обух, вспомнив ножик у горла.
