– Конечно, у него семья и детки… Но блаженным он им не нужен… А нам от него большое подспорье… Людям помогает… Может, на месяцок оставите? Сделайте милость на праздник…
– Почтовый выкрал Корпия из участка.
Обух умел различать, когда ему врали. Зухер не врал.
– Да как такое возможно?
– Почтовый показал дежурному старое удостоверение филера. Неопытный чиновник поверил, вывел из общей камеры Охчинского.
С такой новостью Обух не знал, как совладать. Мало того что Корпий исчез, так теперь поди сыщи врага…
– Филипп вам щеку порезал, Семен Пантелеевич? – спросил Ванзаров, рассчитав, что вор не заметит дерзость.
Слишком удивлен.
– Злой Филюшка, безжалостный… Ножиком орудует, как чиновник перышком…
– Как держали с ним связь?"
"– Какая связь, Родион Георгиевич, являлся сам, когда вздумается… Надо найти его, иначе убьет Корпия, зарежет блаженного, душу невинную, негодяй законченный, – убеждал он, надеясь, что сыщик попросит помощи в розысках. А уж они разыщут. Только бы Филюшке в тюрьме оказаться.
Уж там Обух до него доберется. Там ему деваться некуда, и ножичка при нем не будет. За все ответит… Ну и зухер ему должен будет. Тоже пригодится.
– Не убьет, – ответил Ванзаров как отрезал.
Обух насторожился.
– Это почему же?
– Он ему нужен. Живым. Подробности не спрашивайте…
– Ну, воля ваша… Так что же делать-то теперь?
Ванзаров размял замерзшие руки, хоть и в перчатках.
– Не сделайте ошибку, Семен Пантелеевич, – сказал он, будто наставляя.
– Это какую же?
– Не пытайтесь найти Почтового… Людей потеряете и его спугнете. Он отчаянный, терять ему нечего. А вам есть. Рана заживет. Только не забывайте ходить к доктору на перевязку… Примите мои поздравления с праздником… Благодарю за помощь…
Ванзаров приподнял модную шапку, чуть поклонился и пошел к выходу. Ничего не боясь и не оглядываясь.
Обух смотрел ему вслед и не мог решить: злиться на зухера или восхищаться? Такой необыкновенный человек. Редкий в наше смутное время… Вот только не понимает он кодекса воровского: у них за порезанную щеку подставлять другую не принято.
Даже в великий праздник.
43Праздник был испорчен. Отстояв вечернюю службу в Казанском соборе вместе с высшими чиновниками Министерства внутренних дел и получив поздравления от министра Горемыкина, улыбаясь, пожимая руки и поздравляя ответно, Сергей Эрастович приехал домой в отвратительном настроении.
Радости не было в помине.
