– Почтовый представился сотрудником охранки? Этим пугал?
Не хотелось Обуху выдать страх, но кто же охранке отказать сможет? У них разговор короткий: раз – и ты уже в крепости.
– Мы документы не спрашиваем, – будто оправдываясь, ответил он. – Нам несложно приютить доброго человека…
– Он бывший филер, выгнан со службы, его описание в розыске в каждом участке столицы, – сказал Ванзаров.
Обух деловито кивнул: дескать, знаем, само собой. Но себя клял последними словами: с его-то нюхом поверил обману. Провели как щенка.
Ну ничего…
– Почтовый часто заглядывал?
– Бог миловал, – ответил Обух. – Не являлся с той поры. Все было ладно. Да только вот позавчера чудить начал.
– Внезапно прибыл забрать Корпия?
Вору стало приятно: зухер-то не всеведущий. И то хорошо.
– Девку свою прислал.
– Кто такая?
– Да как бы тебе сказать, Родион Георгиевич… Сначала явилась под видом горничной, человека моего в плечо ранила… Из браунинга. Игрушка крохотная, а бьет крепко. Приказала Корпия в баню сводить, переодеть в хорошую одежду, что в узле принесла.
Явилась за ним уже барыней…
– Какой барыней? – спросил Ванзаров, будто к слову, чтобы не выдать интерес.
– Распрекрасной: шубка куничья, шапка-боярка камчатского бобра с перышком и брошкой веснушной[35]. Важная такая, а в муфте браунинг прячет… Не на пролетке явилась, увезла на тройке с лихачом. Думали – все, прощай, Корпий. А она поздно вечером вернулась, вывалила Корпия из саней. Дескать, поживет еще… А тут наутро облава.
– Как представилась?
– Сказала, Сара Бернар, – Обух скривился.
– Хоть чернявая, волосы колечками, но не еврейка, уж поверь мне.
Ванзаров поверил. Даже представил черные колечки.
– Куда возила Корпия?
Обух мог соврать, что это ему неведомо. Но, смекнув, выложил подробности: как нарядил Мишку с Петькой филерить, как тройка приехала на Крестовский на дачу, как Корпий вышел другим человеком, гулял по Невскому с дамой под ручку и в миг стал прежним, стоило ей что-то прошептать ему на ухо.
– У вас хорошие филеры, – сказал Ванзаров, раздумывая о чем-то своем.
– Наблюдательные… Где дача, точно можете указать?
За неимением карты Обух пересказал, как до нее добраться. Мишка с Петькой перепутать не могли. На этом он посчитал, что достаточно сделал для зухера. Настал черед ответной любезности.
– Просьбишка к вам, Родион Георгиевич, – начал осторожно.
– Хотите, чтобы Корпий вернулся?
Такая прозорливость смутит кого угодно. Только не воровского старшину.
