Повезло в такое время, в таком месте оказаться. Ведь природную катастрофу и людские страдания заранее не запланируешь. Так что благодаря вашей области мне крупно повезло. Теперь у меня есть эксклюзивный материал, который я неплохо сумею продать. Станьте, пожалуйста, возле окна, я уже начинаю работать. Ведите себя абсолютно естественно, так, словно меня здесь нет.
Как ни старался Радьков вести себя естественно, у него это плохо получалось. Выражение лица у него было такое, будто стоит на трибуне. Ларин щелкал затвором, заставляя губернатора перемещаться по кабинету, и продолжал говорить:
– Я, Александр Михайлович, планирую задержаться у вас на какое-то время.
Я знаком с вашим выступлением в Совете Федерации и видел пожар собственными глазами. Ведь огонь не скоро погасят? И для меня это хорошо, как бы кощунственно ни звучало.
– Да, заповедник все еще горит. И еще в двух районах пожары начались. Боремся с огнем, как можем. Вы же сами вчера видели, какая у нас техника допотопная. Но если это вам нужно для работы, конечно же, обеспечу и транспортом, и сопровождением.
Вы только, пожалуйста, в самое пекло больше не лезьте.
– Я только наблюдатель и фиксирую происходящее. Меня интересуют людские трагедии, человеческие судьбы. А потому самое пекло мне и нужно. Я должен быть там, куда не может попасть любой другой. Это моя профессия. Теперь, пожалуйста, сядьте за стол и возьмите в руки какие-нибудь бумаги.
Радьков покорно исполнил просьбу. Понемногу он уже вошел в роль фотомодели, преисполнился важности и сознания собственного величия.
– Так подойдет? – Губернатор вытащил из стола пачку листов и зашелестел бумагой.
Андрей привинтил фотокамеру к штативу и словил Радькова в кадр. Несколько раз сухо щелкнул затвор.
– Теперь можете расслабиться. Фотосессия в вашем кабинете окончена. Еще несколько кадров я хотел бы сделать на улице, но не сейчас, а чуть позже. Пока же у меня есть к вам еще один разговор, абсолютно личного характера.
Ларин придвинул стул и сел с торца письменного стола:
– Теперь я хочу, чтобы вы окончательно поняли, что движет мной по жизни.
Радьков несколько напряженно смотрел на фотографа, не совсем понимая, куда он клонит.
– Если вам нужна какая-то дополнительная помощь, то скажите... – В голосе Александра Михайловича недвусмысленно читалось: «Может, вы намекаете на дополнительное финансирование проекта с моей стороны? Так это не вопрос. За позитив про меня лично и про область можно и доплатить».
