– Я ничего не поняла, – Маша смотрела на напарника, – что тебе даст эта встреча с Радьковым?
– Очень многое. У тебя еще осталось то самое самовоспламеняющееся средство?
– Почти целая канистра в багажнике плещется. А что?
– Мы собирались из Радькова в конечном результате публично сделать политический труп. А теперь мне хочется большего. Я его на медленном огне поджарю. Поехали. Надо еще молока котятам купить.
* * *– Я, как дура, сделала все, что ты просил. Даже молока котятам купила и пристроила их к горничной в гостинице.
Но до сих пор не знаю, что ты затеял, – выговаривала утром Маша Андрею.
Они стояли на балконе гостиничного номера. Ларин неторопливо попивал кофе и загадочно улыбался. Утреннее солнце пробивалось сквозь дым на горизонте.
– Ты же знаешь меня. Не люблю заранее открывать свои планы, если в этом нет необходимости. Когда получится, сам все тебе расскажу. А не получится, ты уж извини.
– И не собираешься ставить в известность Дугина?
– Его в первую очередь. Потому что ему мой план не понравится.
– Но ведь в нашей организации принято... – начала было Маша.
Андрей приложил палец к губам:
– Во-первых, не так громко. А во-вторых, это за мной, – и он указал взглядом на черный, официального экстерьера легковой автомобиль, подкативший к самому крыльцу гостиницы. – Видишь, как Радькову не терпится попасть в историю, стать одним из героев «Ста лиц России». Сам, конечно, за мной не приехал, а вот первого заместителя прислал, несмотря на тяжелое положение в области.
Ларин поставил недопитую чашку с кофе на столик, забросил на плечо блестящий кофр с аппаратурой и вышел из номера.
Маша с балкона смотрела на то, как первый заместитель Радькова жмет руку Андрею, что-то говорит ему, сдержанно улыбаясь. О вчерашних похождениях Ларина почти ничего не напоминало, лишь забинтованная обожженная левая рука. Он сел в автомобиль.
Ехать было всего ничего. Лучшую гостиницу областного центра от здания администрации отделяли три квартала. Но статус фотографа с мировым именем требовал подобного сопровождения.
Первый заместитель губернатора Александр Викторович шагал рядом с Лариным по областным коридорам власти. Тут царило оживление. Обычно тихий «муравейник» Белого дома расшевелился.
– Для всех остальных Александра Михайловича нет в кабинете, – шепнул Александр Викторович «фотографу».
Перед постом, отделявшим крыло, где располагался кабинет губернатора, от остального здания, толпились посетители.
