— Боишься за наше будущее? — спросил он.
— Как не бояться? Мир в хаосе.
— Если бы я еще верил, то непременно процитировал бы из писания о пользе надежды.
— Думаешь, королеве удастся вторжение? — спросила Дарена.
— Я верю в нее. Она выросла. Стала больше. Сильнее.
— А если у нас получится, что тогда?
— Мы вернемся в Пределы и будем тратить наше время на их защиту от жадных до золота идиотов, — ответил Ваэлин.
— Это и все твои амбиции? Просто башня и Пределы?
— Башня, Пределы и ты, — сказал он и взял ее за руку.
— А еще мир, чтобы насладиться всем этим.
Она натянуто улыбнулась.
— Отец тоже хотел мира и надеялся отыскать его в Пределах.
— Каэнис сказал мне, что твоего отца изгнали за сомнение в Королевском слове. Я всегда это подозревал, потому что твой отец отказался, а мой вместо него учинил ту резню на Мельденейских островах.
— Да, мой отец оспорил приказ — и это стало кульминацией долгого раздора между ним и королем. Отец начинал простым стражником в домашней охране Аль-Ниеренов, когда знатные семьи Азраэля непрестанно дрались за кресло лорда-правителя.
В дни, когда наконец угасла эпидемия «красной руки», Янус пообещал моему отцу, что добудет мир. Оба тогда были практически мальчишками, против них объединилась дюжина знатных домов, род Аль-Ниеренов ослаб от заразы — приходи и бери голыми руками. «Ванос, мы с тобой перебьем этих болванов и сделаем Королевство», — пообещал ему король. Так они и поступили. Год за годом воевали, громили и приводили к покорности знать, фьефы — и все ради большего блага, ради мира в Королевстве.
Оно родилось, но мир не пришел — Янус начал жадно заглядываться на соседние земли. Отцу хватило войн. Он попросил короля об отставке, надеясь на спокойную старость в Пределах, подальше от бед Королевства и амбиций Януса. Но война все равно догнала отца, когда явилась Ледяная орда.
— Когда закончится эта война, будет уже не с кем воевать, — сжав руку Дарены, сказал Ваэлин.
— Я вижу нашу королеву так же, как и ты. Я встречала ее однажды много лет назад, когда отец привез меня в Королевство.
Ты прав, она очень изменилась. Но я все еще вижу в ней то, что видел отец в тот день, когда она взялась показать нам королевские сады. Она была само очарование. Отец смеялся ее шуткам, благосклонно принимал ее лесть и тепло попрощался с ней. Но когда мы ушли, его улыбка поблекла, и он сказал: «А я-то думал, что самый амбициозный у нас Янус». Ваэлин, ее характер мог измениться, но ведь это никуда не делось.
