— Кажется, они слышат отзвуки песни, которая привела тебя сюда, — заметил Ваэлин.
Асторек на мгновение поморщился, волк посмотрел на Ваэлина и зарычал. Но когда Асторек потрепал его за ухом, зверь успокоился и уставился на хозяина со щенячьим обожанием.
— Они слышат ее и в тебе, Тень Ворона. Кое-что никогда не стирается бесследно с души.
На юг гребли еще три дня, собирая по пути Волчий народ. К тому времени, как показался широкий берег континента, их было, наверное, больше сотни тысяч человек. Прибытия ожидала многочисленная толпа, на берегу виднелись поселения среди деревьев, выше и шире пиршественного зала в Волчьем доме.
— Отчего всем не жить здесь? — спросила Кара у Асторека, когда каноэ пошло к берегу. — Здесь же уютнее и теплее.
— На зиму лосиные стада откочевывают на юг, слишком далеко, чтобы ходить на охоту за ними, — ответил шаман. — За берегом расстилается мерзлая тундра. А когда замерзает море, у островов появляются моржи и киты.
Вечером устроили пир, съели остатки зимних припасов.
Волчий народ собрался вокруг нескольких огромных костров, чтобы жарить мясо, делить друг с другом рога с сосновым элем и, цокая языками, рассказывать на своем непостижимом наречии про зимние приключения. Несмотря на праздничную атмосферу, Ваэлин замечал напряжение. Очень многие глядели на него с ожиданием и тревогой. У этих людей не было слова для лжи — но не было слова и для тайны. Они столетиями ходили почтить предков в расписную пещеру, знали лицо Ваэлина и его имя."
"Ваэлин сел с Дареной чуть поодаль от толпы, у небольшого костерка, чтобы поужинать моржовым супом.
Готовил Ваэлин: резал мясо, сдабривал травами и последней солью из запасов, принесенных из Королевства.
— Я знавал братьев, скорее отказавшихся бы от меча, но не от соли, — сказал Ваэлин и почти не преувеличил.
Орденская жизнь сделала большинство братьев специалистами по походной кухне. Все ценили толику приятного вкуса.
— А ты скучаешь по жизни в ордене? — принимая миску с варевом, спросила Дарена.
— Ты ведь вырос там. Тяжело было оставить ее?
— К концу войны я потерял моих братьев и многое другое. Возвращаться стало некуда, — сказал Ваэлин и уселся рядом с Дареной.
Ели молча. Как обычно, ощущение близости любимого человека успокаивало и радовало без слов. Когда он был с ней, будто возвращалась песнь — настолько легко Ваэлин читал настроение и желания Дарены. И теперь он заметил легкое напряжение в том, как она ела, как постоянно поглядывала на него.
