Все, кроме шаманов, по очереди садились на весла, два с лишним часа черпали воду широкими лопастями. Как обычно, Лоркан принялся ныть и жаловаться, хотя ему-то грести не составляло большого труда. Лоркан вытянулся, спина стала прямее, расправились плечи. Несмотря на его ворчание, Ваэлин не сомневался: вздорный мальчишка, встреченный в Пределах, потерялся среди войны и страшного путешествия по льду, и появился мужчина. Хотя он все еще украдкой то и дело бросал взгляды на Кару и вздыхал — единственное, что осталось от прежнего Лоркана.
Чем дальше на юг, тем больше и выше делались острова. Вокруг вздымались массивные горы, увенчанные снежными шапками, со склонами, густо поросшими лесом. С этих островов выплывали каноэ, присоединялись к каравану. Конечно, были радостные возгласы, шаманы кивали друг другу, старые друзья кричали приветствия. Но в целом караван спокойно рос и умножался. Как ни удивительно, никто особо не удивлялся присутствию стольких незнакомцев. Большинство равнодушно, хотя и отчасти хмуро глядело на разномастную компанию пришлых.
— Они знали, что мы будем с вами, — сказал Ваэлин Астореку, когда пришла пора грести в очередной раз.
В плавании шаман был не особо разговорчив, все время хмурился. Видно, держать волков под контролем постоянно давалось нелегко.
— Копьястребы могут не только убивать. — Асторек кивком указал на небо, где кружилась стая огромных птиц.
Ночью они спускались на насесты, выставленные на лодках, склевывали обрезки мяса, поданные шаманом.
Похоже, управляли ястребами в основном женщины.
— Они переносят записки? Но у Волчьего народа нет письменности.
— Да, у нас нет книг. Но есть вот это.
Асторек вынул из своей шубы и бросил Ваэлину оленью кость с зарубками по всей длине.
— Каждая зарубка представляет звук, — пояснил Асторек. — Соедини звуки — и получишь слово.
— И что написано на этой кости?
— «Длинный Нож — шаман тридцати волков». Когда я достиг возраста взрослости, Много Крыльев вырезала эти слова на костях и разослала по всем поселениям.
Это единственный раз, когда я видел человека из моего народа хвастающимся.
Ваэлин окинул взглядом остальные стаи в каноэ — гораздо меньшие, не больше дюжины зверей.
— Наверное, тяжело управлять столь многими.
— «Управлять» — не совсем подходящее слово. Они, скажем так, принимают меня.
Ваэлин присмотрелся к стае Асторека. Все волки неотрывно глядели на хозяина, будто зачарованные, и даже не моргали.
