Ваэлин вспомнил слова Безглазого: «Я терпелив, а тебе, я подозреваю, еще далеко идти».
— В этом году они придут раньше, и нам нельзя ждать, — сказал Ваэлин. — Вы должны собрать своих воинов, всех копьястребов и волков и идти со мной на юг.
Когда Асторек перевел, старейшины занервничали, но обсуждать не стали, лишь обменивались тревожными взглядами. Ваэлин подумал, что даже при впитанной с молоком матери вере трудно передать свою судьбу в чужие руки из-за нескольких мазков краски на стене.
Наконец заговорил древний старик с тонким срывающимся голосом, согбенный и опирающийся на посох, — но, судя по вниманию и тщательности перевода, старик вызывал у Асторека глубочайшее уважение.
— Далеко Идущий, старейший и мудрейший из Волчьего народа спрашивает, что может обещать Тень Ворона. Станут ли правдой слова народа Больших кораблей?
— Я ничего не могу сказать о ваших верованиях, — ответил Ваэлин. — Любой, кто призывает на войну, суля верную победу, — либо лгун, либо глупец. Я предлагаю возможность победить врага и сделать так, чтобы он никогда не приходил.
И ничего больше.
Когда Асторек договорил, старик подошел ближе к Ваэлину, и на морщинистом лице отразились удивление и растерянность.
— Ребенком я все спрашивал старейшин, когда же придет Тень Ворона, — проговорил старец. — Я не унимался, все спрашивала спрашивал, потому что знал: Тень Ворона не приходил при моих родителях и дедах и за много Долгих ночей до них. Пока ты живешь, он не придет — так говорили мне мои родители, и я спокойно засыпал.
Я знал, что приход Тени Ворона будет означать, что наступило время тяжких испытаний и невзгод для Волчьего народа, но я это время не застану.
Затем он долго рассматривал Ваэлина и наконец прохрипел:
— Как ты победишь нашего врага?
— Вашими воинами, шаманами, волками и ястребами. А еще сталью моих солдат и могучей силой тех, кто пришел со мной, мужеством ярких и сильных душ, — ответил Ваэлин и посмотрел на Одаренных, стоящих близ устья пещеры.
Далеко Идущий опустил голову, повернулся и устало побрел вглубь дерева.
Перед тем как его скрыли тени, он заговорил — и от его слов старейшины охнули. Старца окликнули, закричали — но он не вернулся.
— Что он сказал? — спросил Ваэлин у Асторека, остолбенело глядящего вслед старцу.
— То, что хотел. Это его завещание, — проговорил молодой шаман таким тоном, что больше не захотелось спрашивать.
Он обвел взглядом оставшихся старейшин, что-то спросил — и те закивали в ответ, хотя некоторые и неохотно.
