И поняла, что он все еще возится с патронташем. Она закрыла глаза, желая улететь далеко-далеко. Прочь от отвратительной туши, которая вот-вот раздавит ее. Прочь от страдальческого взгляда Стенли. Скрыться в зеленом убежище леса. Она почти не слышала, что голоса вокруг нее становятся громче. Возникла какая-то толкотня. Неожиданно мужчина у нее за спиной исчез. Воздух коснулся ее кожи в том месте, к которому он только что прижимался, и в следующее мгновение она почувствовала, как ветерок высушивает чужой пот на ее теле.
Чьи-то пальцы сжались вокруг ее запястья, подняли ее руку вверх, словно она была боксером, который неожиданно выиграл раунд.
Кто-то ткнул пальцем в браслет Зании, выставленный напоказ.
— Макави! — крикнул кто-то и стал снова и снова повторять это слово.
Анна обернулась. Два бандита держали своего главаря, а остальные орали ему:
— Макави! Макави!
Резкими, нетерпеливыми жестами они указывали на клочок земли, где валялись собранные Анной народные лекарства: кучки высушенных растений, выдранные перья, порошки, настойки.
Сморщенные кусочки крохотных тел: птиц, ящериц, змей… Один из бандитов подошел к тушке курицы, лежащей на разделочной доске, затем резко повернулся к Анне и ткнул в браслет у нее на запястье. В знак у нее на груди.
Бандиты широко пораскрывали глаза; в них читались отвращение и страх. Даже главарь попятился. Он нагнулся, подобрал мачете и какой-то узелок. Затем что-то буркнул — коротко, резко и четко. Бандиты развернулись и убежали, скрылись в буше."
"Стенли и Анна стояли на месте, окаменев от шока.
Затем, очнувшись, запрыгнули в «лендровер» и заперлись изнутри. Стенли повернул ключ зажигания и подкачал топливо. Двигатель дернулся, но не завелся. Анна стала ловить ртом воздух. Трясущимися руками она потянулась за ружьем, зарядила его и взяла наизготовку. Ее пальцы с радостью касались металла и дерева и черпали уверенность и даже спокойствие в приятной тяжести оружия. Доказавшего свою надежность на практике.
Стенли выключил зажигание.
— В двигатель попала вода.
Нужно немного подождать. — Он говорил твердо, нарочито спокойно.
— Кто они? — спросила Анна.
Но ее голос казался ей чужим. Он принадлежал не ей. Не той, обнаженной, дрожащей от страха. Не той, на чьей коже остались следы пота этого урода.
Стенли покачал головой.
— Их наречие мне незнакомо. — Заметив движение в кустах, он сжался.
Они оба замерли. Мужчина с гривой спутанных волос и голым торсом выскочил на поляну и швырнул что-то в машину. Что-то большое, мягкое.
