Задерживает взгляд на треугольнике тела в расстегнутом воротнике. Он повернулся к своим товарищам, и его толстые базовые губы растянулись в злобной усмешке.
Анна работала так медленно, как могла, тянула время. Но наконец перевязка была закончена, главарь встал и вроде бы собрался уходить. Анна тихонько вздохнула с облегчением, но он неожиданно повернулся, и уродливая ухмылка разорвала его лицо белым провалом. Остальные загоготали и засвистели, захлопали себя по бедрам.
В следующее мгновение главарь разорвал на Анне рубашку.
Он выпучил глаза, увидев голые груди, все еще покачивающиеся после рывка, тогда как остальные части ее тела окаменели от ужаса. Бандит облизнулся, но неожиданно нахмурился и знаком приказал подать себе фонарь. Желтый свет упал на бледную кожу Анны и высветил узор, вырезанный на правой груди, — три темные изогнутые линии.
Главарь наклонил голову набок, словно пытаясь разгадать ребус. Затем пожал плечами и отослал человека с фонарем. Схватив Анну за бедра, он резко развернул ее и швырнул на груду коробок и сумок, занимавших всю заднюю часть «лендровера».
Намотав ее волосы на кулак, он грубо прижал ее лицом к металлической стенке багажника. Похоже, только сейчас он заметил, что на женщине брюки и кликнул двух подручных. Окрестности огласились хохотом, когда они все втроем стали пытаться снять с Анны брюки.
Анны повернула голову и увидела Стенли. Он стоял, повернувшись к ней лицом, тело его было напряжено: в горло ему упиралось острие ножа.
Их взгляды встретились.
Они долго смотрели друг на друга, понимая, что бороться, сопротивляться или спорить ни для него, ни для нее не имеет никакого смысла. И осознавали: когда этот кошмар закончится, они оба, скорее всего, умрут.
Брюки с Анны все-таки стащили. Скромные длинные трусики сорвали. Но тут смех стих: мужчины молча таращились на белую кожу, словно шокированные этой белизной. После недолгого колебания главарь потянулся к патронташу, который поддерживал его собственные штаны.
Один из бандитов, рывшийся в аптечке, издал гортанный крик.
Анна повернула голову и увидела, что черная рука держит пучок высохших корешков и связку амулетов, некогда принадлежавших знахарю. Главарь, однако, нетерпеливо отмахнулся от него. Но бандит снова закричал: пронзительно, испуганно. Главарь снова проигнорировал его. Он всем своим весом навалился на Анну, так что в бедра ей впились острые края какого-то ящика. Она почувствовала его дыхание на своей шее, вдохнула вонь перегара.
