Он говорил быстро, запинаясь, перебирая все наречия, какие только знал, в отчаянной попытке завести разговор.
Анна прикинула, что на них напали шесть или семь мужчин. На одном был старый армейский берет и брюки, поддерживаемые патронташем. На остальных были рваные шорты и какие-то грязные лохмотья — обрывки рубашек или футболок. Каждый сжимал в руке по крайней мере мачете, а некоторые — еще и копье или палку погонщика скота.
— Чего вы хотите? — спросила Анна, стараясь говорить спокойно.
Она знала: очень важно прежде всего снять напряженность, показать, что ты не боишься, а затем уже договариваться.
Мужчина в берете ткнул пальцем в замок зажигания машины.
— Нет, ее вы не получите, — заявила Анна, не отрывая от него взгляда. — Я медсестра, я работаю с больными детьми. Мне она нужна.
Поняв, что мужчина не знает суахили, она, говоря, указала на находящийся в «лендровере» ящик с изображением красного креста, где хранились медикаменты.
— Не торгуйся с ними, — прошептал Стенли. — Это страшные люди.
Удар дубинкой в живот заставил его согнуться пополам.
На пару секунд все замолчали, хриплое дыхание заглушало жужжание ночных насекомых. Стенли стонал. Кто-то жевал жвачку, надувая пузыри и громко их лопая.
Анна словно окаменела. Пот стекал у нее по спине. Мужчины перекинулись короткими фразами, и тот, что был в берете, сделал шаг вперед. В свете лампы Анна увидела, что он ранен в руку. Кровь и гной просочились сквозь грязную повязку на локте. Он протянул конечность Анне.
— Вы хотите, чтобы я вам помогла? — спросила Анна, с трудом выдавив улыбку.
Она жестом подозвала его к задней части «лендровера». Краем глаза заметила испуганное лицо Стенли, когда открывала ящик и доставала перевязочный материал."
"Мужчина — главарь, как предположила Анна, — сел на бампер, пока она разматывала повязку. Она делала это очень осторожно, бережно, останавливаясь, когда он вздрагивал от боли. Рана, которую она открыла, оказалась глубоким и длинным разрезом с ровными краями — результат удара мачете или ножом.
Анна быстро посмотрела мужчине в глаза, но ничего не сказала. Затем налила настойку плюща в почкообразный лоток и начала смывать слои засохшей крови, сукровицу и гной. Эта процедура — вид, запах раны, прикосновения к коже — была привычной, и Анне уже стало казаться, что, когда она закончит, мужчина, как и любой другой пациент, выразит ей свою благодарность и уйдет. Но тут она заметила, как он смотрит на ее обнаженное предплечье.
