Думаю, мне надо быть благодарным за то, что ты не швырнула его в сад. — Его рука накрыла коробку, но затем он убрал ее, оставляя коробку на ее раскрытой ладони. — Я не возьму его назад. Оно твое, делай с ним что угодно. Продай, если хочешь.
Боль на его лице была не наигранной. Это пронзило ее сердце с такой силой, что из ее груди вырвался вздох. Еще раз покачав головой, Джеймс поднялся и хотел уйти. Роуз, потянувшись, схватила его за запястье. Он мог освободиться, но не сделал этого. Он стоял, она продолжала удерживать его.
— Пожалуйста, не уходи.
Роуз слышала его глубокий вздох, слышала ту боль, с какой воздух вырвался из его легких. Затем Джеймс медленно повернулся к ней. Его лицо превратилось в безжизненную маску. Взгляд упал на ее руку, все еще сжимавшую его запястье. Роуз разжала пальцы, отпуская его. Это было так трудно — позволить ему уйти, но она знала: это ничто по сравнению с тем, что предстоит завтра.
Ей потребовалось время, чтобы найти правильные слова.
— Мм… прости. У меня нет опыта в получении подарков.
Прошли… годы, с тех пор как я получила последний подарок. — Еще до того, как умер отец и она превратилась в проститутку. — Мне не следовало… — Не в состоянии встречаться с его жестким взглядом, она опустила голову. — Спасибо. Оно великолепно. Просто восхитительно!
Где-то зачирикала птичка. Ветерок шелестел листьями низкого кустарника, обрамлявшего по периметру дом. Она взглянула на Джеймса сквозь ресницы, надеясь, что, может быть, не окончательно испортила их последний день.
Он, наверное, думает, какая же она холодная, и как жестоко было с ее стороны принять его подарок с таким бессердечным пренебрежением. Разве он обязан дарить ей такие вещи? Раз за разом Джеймс доказывал, что не похож ни на одного мужчину, с которым ее сталкивала судьба. И снова она встретила его усилия недоверием и подозрительностью. Это чудо, что он так терпелив, у другого на его месте давно бы опустились руки. Нет, она не заслуживала такого мужчину.
— Мне очень жаль, Джеймс. Пожалуйста, прости меня, — прошептала Роуз.
Он еще раз вздохнул, но на этот раз звук содержал уступку.
Ее рука дрожала, когда она снова протянула коробку.
— Ты окажешь мне честь?
Уголки его губ приподнялись.
— Конечно, — сказал он хрипло, беря коробку.
Потянув шаль вниз, она открыла обнаженные плечи и повернулась к нему спиной. Железная скамья скрипнула, когда он уселся рядом с ней. Джеймс надел ожерелье на ее шею. Камень холодил кожу, устроившись как раз над ложбинкой ее груди.
