От прикосновений его пальцев к шее дрожь пробежала по спине. Роуз вздрогнула, когда он щелкнул застежкой.
Повернувшись лицом к нему, она прикоснулась кончиками пальцев к ожерелью. Это рубиновое сердечко будет всегда напоминать ей о времени, проведенном с благородным и добрым мужчиной, которого она будет любить всю оставшуюся жизнь.
— Ну вот… Ты забрала мое сердце, Роуз.
Она прикусила губу, слезы внезапно подступили, наполнив глаза. Как она сможет отпустить его?
— Ты знаешь, что я люблю тебя?
Он кивнул.
Она прикрыла рубин рукой, прижимая его к сердцу.
— Спасибо. Я всегда буду радоваться ему, — сказала она, делая все, чтобы сдержать слезы, готовые пролиться.
— Но все еще не улыбнешься? — спросил Джеймс и улыбнулся сам.
Тихий смех вырвался из ее груди.
— Вот тебе моя улыбка и моя благодарность, — сказала она и протянула ему обе руки, а носом потерлась о его галстук, вдохнув его аромат. Что она сделала такого особенного, чтобы заслужить такого мужчину, как Джеймс? А затем отклонилась, чтобы заглянуть ему глаза.
— И можешь получить больше, если хочешь.
— Больше?
Джеймс обнял ее, его крупные ладони прошлись по ее спине и остались лежать на ягодицах.
Роуз вздрогнула, прижавшись грудью к его широкой, словно надежная стена, груди. Внезапно желание снова охватило ее.
— А как же бумаги на твоем столе? Они могут потерпеть часок?
Джеймс сжал ее ягодицы и проговорил изменившимся голосом:
— Они обойдутся без меня весь оставшийся день.
Роуз удивленно вскрикнула, когда он внезапно поднялся и подхватил ее на руки.
Она чувствовала, как напряглись под сюртуком его мускулы.
— Когда я увидел это ожерелье в магазине, то первым делом подумал, что ты обязательно должна носить его."
"— Правда? — Роуз приподняла брови. — Думаю, что смогу выполнить эту просьбу.
Вполне возможно, что они попались на глаза миссис и мистеру Уэббам в коридоре, но Роуз смотрела только на Джеймса. Когда они вошли в его спальню, он осторожно поставил ее на ноги около кровати. Синие шторы были раздвинуты, и вся комната залита теплым солнечным светом.
Прежде чем положить ее на постель, он прошептал:
— Повернись.
Роуз хотелось, чтобы он попросил. Его учащенное дыхание касалось ее шеи, пока он расстегивал пуговицы на ее платье. Нельзя сказать, что его пальцы двигались с уверенной легкостью, — скорее, Джеймс немножко застревал, уделяя больше внимания, чем нужно, каждой очередной пуговке. Ясно, что для него это была новая задача, и это согревало ее сердце.
