— Всегда держится за романтическую идею, что мой дорогой племянник когда-нибудь перестанет быть разочарованием. Честное слово, Ксавьер, если бы твоя мать была жива, она бы возненавидела… — ее фраза прервалась ее пронзительным криком, когда я схватил ее за переднюю часть рубашки и притянул к себе.
— Никогда не говори о моей матери, — сказал я, мой голос был обманчиво мягким. — Может, вы и семья, но иногда этого недостаточно. Ты поняла?
Зрачки моей тети стали размером с монету, а когда она заговорила, ее голос дрожал.
— Как ты смеешь. Отпусти меня сейчас же, или…
— Ты. Меня. Поняла?
Перо в ее нелепой шляпе задрожало. То, что никто, даже ее муж, не вмешался, свидетельствовало о том, что она переходила границы.
— Да, — выплюнула она.
Я отпустил ее, и она вскарабкалась обратно к дяде Мартину.
— Извините нас, — прохладное прикосновение Слоан немного успокоило пламя, бушевавшее в моем нутре. — Нам с Ксавьером нужно обсудить некоторые вопросы, касающиеся СМИ, наедине.
Я вышел за ней из комнаты, пропуская мстительный взгляд тети, хмурый взгляд доктора Круза и множество других молчаливых осуждений.
Жаль, что мне нет до этого дела.
Но хорошо, что мне было плевать.
Слоан провела меня в кабинет отца в конце коридора. Она закрыла за нами дверь и повернулась ко мне, выражение ее лица не выдавало ни малейших эмоций.
— Ты закончил?
— Это она начала.
— Я не об этом спросила, — в четыре шага она приблизилась ко мне. — Ты. Закончил? — выделила она каждое слово.
Моя челюсть напряглась.
— Да.
Было ли то, что я сделал, умным? Скорее всего, нет. Но мне было чертовски приятно.
Из всех членов моей семьи тетя Лупе была последним человеком, который должен был говорить о том, что бы чувствовала моя мама. Они никогда не ладили. Тетя Лупе видела в моей матери соперницу за время и деньги отца, что раздражало меня, а моей маме не нравилось бесстыдное самовозвеличивание золовки.
— Хорошо, потому что, если ты закончил, теперь моя очередь говорить.
— Слоан постучала пальцем по глобусу на столе моего отца. Красными булавками были отмечены все страны, где пиво Castillo Group занимало наибольшую долю рынка.
Половина глобуса была красной.
— Это твое наследство, — сказала она. — Глобальная империя. Тысячи сотрудников. Миллиарды долларов. Ты — единственный прямой наследник Castillo Group, и даже если ты откажешься от должности в корпорации, твое имя будет что-то значить.
