Я, словно призрак бесшумно скользнул к отцу, который лежал с закрытыми глазами, его хрупкая фигура была подключена к массе трубок и мониторов.
В полном здравии он был титаном как по репутации, так и по внешнему виду. Он доминировал в любой комнате, куда входил, и его в равной степени боялись и почитали все, даже его конкуренты. Но за последний год он превратился в некое подобие самого себя. Он похудел настолько, что его было почти не узнать, а его оливковая кожа напоминала пепельный воск под простынями.
Узел в моей груди затягивался все туже и туже…
— Он пережил ночь.
— Доктор Круз подошел ко мне, его голос был настолько тихим, что его мог слышать только я. — Это хороший знак.
Я не отрывал глаз от неподвижно лежащей передо мной фигуры.
— Но? — Доктор Круз был в моей семье с самого моего рождения. Высокий и коренастый, он напоминал сгоревший на солнце бобовый стебель, у него были серебристые волосы и выдающийся нос, но он был лучшим врачом в стране.
Однако есть вещи, которые не может скрыть даже лучший врач, и я знал его достаточно хорошо, чтобы уловить сомнения.
— Его положение остается критическим. Конечно, мы позаботимся о нем как можно лучше, но… я рад, что ты приехал сейчас.
Значит, кончина моего отца была неизбежна, и случится очень скоро.
Узел затянулся сильнее. Мне хотелось залезть внутрь и вырвать его. Хотелось убежать из этого чертова дома и никогда не возвращаться. Я хотел покоя, раз и навсегда.
Но я не сказал ничего из этого ни доктору Крузу, когда что-то пробормотал, ни Эдуардо, когда он поднялся, чтобы обнять меня, ни моим тетям, дядям и кузенам, половина из которых была здесь исключительно ради своей доли в состоянии моего отца.
Единственным человеком, который не душил меня жалостью или заботой, была Слоан. Она стояла у двери, уважая частную жизнь семьи, но держась достаточно близко, если кому-то что-то понадобится. Когда мой отец умрет, именно она будет готовить заявление для прессы и разрабатывать стратегию для СМИ. Зная ее, она уже начала и то, и другое.
Обычные семьи хоронили умерших и горевали. Семьи вроде моей должны были делать заявления для прессы.
Здесь покоится Альберто Кастильо, дерьмовый отец и главный виновник торжества. Он был эмоционально жестоким и желал смерти своему единственному сыну, но, черт возьми, он был чертовски хорошим бизнесменом.
Абсурдность всего этого пробила брешь в моем самообладании, и я не мог сдержать смех, просачивающийся посреди банальностей тети Лупе.
