Персонал работал медленнее, семья разговаривала тише, а солнечный свет, проникавший в окна, тускнел, как только попадал в пропитанный страхом воздух особняка.
Я держалась подальше от всех, кроме Ксавьера.
Я не очень хорошо относилась к задумчивым миллиардерам и не умела утешать людей. Однако я не могла оставить Ксавьера бродить в одиночестве, поэтому и стала искать его в особняке с подкреплением в руках.
У меня было свободное время — вчера вечером я закончила писать заявление для прессы, и ни одно крупное издание не взялось за статью Перри о моих злоключениях в Испании.
Я не была знаменитостью, но отсутствие отклика было подозрительным. Тем не менее я восприняла это как подарок Вселенной. Мне хватало реальных.
Наконец я нашла Ксавьера в каморке за просмотром документального фильма на ESPN (прим. американский международный базовый кабельный спортивный канал) о лучших спортсменах мира. Одна его рука была на спинке дивана, а в другой он держал бутылку фирменного пива Castillo Group.
Волнистые волосы, кашемировый свитер, футболка за триста долларов. Это был тот Ксавьер, которого я знала и не очень любила.
В груди зашевелилось что-то похожее на облегчение. По крайней мере, он вел себя почти как обычно.
— Извини, Луна, но тебе придется найти другой телевизор для своих романтических фильмов, — сказал Ксавьер, не отрываясь от экрана. — Этот занят.
— Знаю. Я пришла не фильм смотреть. — Села я рядом с ним и поставила то, что было в моих руках, на кофейный столик.
— Я пришла увидеть тебя.
Он посмотрел на меня с явным удивлением, но затем успокоился.
— Зачем?
— Тебе нужно поесть, — я посмотрела на пустые пивные бутылки, разбросанные вокруг нас. — И выпить что-нибудь не алкогольное.
— Ты пришла, чтобы накормить и напоить меня? — под сомнительным тоном Ксавьера чувствовалось веселье.
— Будто ты надоедливое домашнее животное, которое мне досталось. Вот, — я сунула ему в руку бутылку воды, а на колени — тарелку с домашними эмпанадас.
Ксавьер зашипел и быстро поднял тарелку со своих ног, но также быстро опустил ее обратно.
— Боже, как горячо.
— Тогда ты должен съесть их, пока они не сожгли твой любимый отросток, — невинно сказала я.
На губах у него заиграла улыбка, и он стер ее прежде, чем взять эмпанаду.
— Фирменное блюдо Дорис и мое любимое. Как ты узнала?
— Я и не знала, увидела, что ты не ешь, и спросила, может ли она для тебя что-нибудь приготовить, и она сделала это.
