Хочешь, чтоб мы оттолкнули друг друга, испугались, почувствовали омерзение и неприязнь, так?
— С чего ты взял, — в глазах Осени снова промелькнул страх, и Демьен рассмеялся, кивая.
— Ну, конечно, — произнес он. — Это слишком очевидно — твое желание, чтобы эта девочка убежала от меня. Что за тайну она хранит? Это ведь не обычная девушка, так? Она видит и слышит тебя — а ведь это невозможно, — по его губам вновь скользнула улыбка, от которой Осень затряслась от злобы, как в приступе лихорадки. — Я сам использовал запретную магию, чтобы поговорить с тобой, а какая-то никчемная, по твоим словам, замарашка, так запросто тебя видит?
— Проклятая девчонка! — прорычала Осень яростно.
Ее бледные щеки налились румянцем, на черной короне из ветвей вспыхнули гроздья рябины. Ее босая нога коснулась звенящей воды в ручье, и в опущенной руке Демьена синим призрачным светом загорелся лук.
— Тише, тише, — произнес Король, отступая, натягивая гудящую тетиву. Синяя острая стрела нацелилась в грудь Осени, и та испуганно вскрикнула, подобрав намокший подол, отпрыгнула от воды.
— Если ты сделаешь хоть шаг, клянусь отцом — я выстрелю. И ты знаешь, что эта стрела поразит тебя.
— Ты не посмеешь! — выдохнула безумная Осень, корчась от бессилия и злобы. Резкий ветер взъерошил черную листву у ее ног, самую черную, самую прелую, самую слежавшуюся и самую страшную, и из нее немедленно начали собираться жуткие слуги Осени, раскачивающиеся на слабых рыхлых ногах фигуры. — Тогда ты нарушишь естественный ход времени!
— Мне и отвечать за это, — холодно ответил Король, прицеливаясь поточнее.
— Но ты этого уже не увидишь. Ну, отвечай: что за этим ручьем, отчего вы так хотите перейти его? И кто эта девушка, что вы так не хотите, чтоб мы с нею были заодно?
Его стрела сверкнула ослепительной синей вспышкой, пронзая одного из слуг Осени, посмевшего ступить в воды ручья, и вода унесла черные мокрые листья, на которые тот распался.
— Говори!
На тетиву легла вторая стрела, грозно нацелилась в грудь перепуганной безумице.
— Ну?
Второй слуга взорвался черными мокрыми ошметками прямо рядом со свой повелительницей и Демьен беспощадно зажал в пальцах оперение третьей синей магической стрелы.
— Говори!
Лес наполнился стенаниями и скрипом, словно каждая колода, каждое поваленное бурей дерево порывалось встать и пойти на выручку Осени.
Ежинка, чутко слышащая каждый шорох, каждый скрип, каждое недобро слово, что шептали слуги Осени, испуганно озиралась.
