Скоро влюбленные успокоились, снова обнялись и улеглись удобнее, обмениваясь поцелуями. Но кое-какие вопросы еще оставались у Уны, и она нетерпеливо возилась и вздыхала.
— Ну, спроси, если хочется, — понимая, что девушку что — то беспокоит, произнес Аргент.
— Девушки, — выдохнула Уна с явным облегчением. — Ты пронзал их Мечом Забвения, я знаю. Я видела их безумные лица. Я видела их маски. И эти девушки были не шахматами. Они были живыми.
Аргент нахмурил брови, на лбу его залегла глубокая складка.
— Это так, — спокойно ответил он.
— Но это не девушки. Не просто девушки. Это — агенты Алого Короля. Я говорил с ними, и они пошли на это добровольно, ведь их долг — служить Алому Королю. Все должно было быть достоверно. Пустота должна была мне верить, чтобы выдать и предать своего кукловода. Я рассказал этим агентам все, честно сказал обо всех опасностях и рисках и обещал им все исправить… если останусь жив. И они дали свое согласие. Только после этого я сделал это."
"— Это очень мужественный поступок, — прошептала, потрясенная, Уна.
— А что самое страшное было? — тихо спросила она, устраиваясь на груди Аргента, крепко обнимая его и прислушиваясь к тому, как быстро бьется его молодое сердце.
— Спуститься к мойрам, — серьезно ответил Аргент. — Этого и я, и Король боялись больше всего. И вовсе не из — за того, что они страшны и могли разорвать на части. Мне ничего не стоило расправиться с ними, — в голосе Аргента послышалось мальчишеское хвастовство, и Уна рассмеялась звонко, в очередной раз убеждая себя, что это говорит ее, прежний, Аргент.
— Да и Королю тоже. В драконьем обличье он мог сжечь весь город мойр одним плевком. Но погибая, они могли напредсказывать ему столько всего такого, что лучше б ему было и не родиться вовсе. Поэтому их лучше было совсем не трогать. И мы придумали приставить к вам стража — королевского людоеда. Вот напялить на него платье, пожалуй, было так же сложно, как прокрасться к мойрам, не потревожив их.
— Они и напредсказывали, — тихо шепнула Уна, перебирая в памяти все произошедшее в последнее время.
— И все сбылось. Дерек надел венец… Демьена пронзил мечом лучший друг — ты, — а я… я была обманута вами двоими, хитрецы!
Уна забрыкалась, заколотила ладошками по груди Аргента, и тому стоило немалых усилий чтобы укротить ее, усмирить ее руки, подмять ее под себя и заставить молчать поцелуем, долгим, страстным и жадным. Некоторое время любовники исступленно ласкались, словно не виделись давно, словно изголодались друг по другу.
