Но у тебя просто маловато опыта. Со временем опыт придет, ты еще молод. А я уже настрелялся за свою жизнь, Мансур, настрелялся выше крыши, до чертиков в глазах.
Так что бери свои баксы и по рукам.
Мансур мялся. Восточная гордость не позволяла ему взять деньги. Но Комбат понимал, эти пятьдесят долларов у парня последние и может, забери он их, Мансуру даже не за что будет начинать спор о меткости с менее удачливым спорщиком.
— Ты как, Мансур, насчет пойти перекусить?
— Не знаю, — растерянно ответил парень.
— Тогда пойдем, — предложил Комбат.
— А зачем ходить, — встрял в разговор Андрей Подберезский, — сейчас все принесут — пиццу, пиво, колу.
Кто что захочет, то и принесут.
— За счет заведения? — заулыбался Борис.
— Да, за счет заведения. Андрей Подберезский ценит хороших стрелков и сочтет за честь угостить их обедом. Тьфу, ты, Мансур, и мне уже передалась твоя манера говорить о себе, как о ком-то третьем.
— Ну что, Мансур, не откажемся?
— Мансур не откажется, — сказал парень.
— Тогда прекрасно.
"
"На этом стрельба по мишеням закончилась и уже минут через тридцать все присутствующие сидели в маленькой комнатке Андрея Подберезского и с удовольствием ели горячую пиццу, принесенную с улицы, запивая ее кто пивом, а кто колой.
Глава 3
Тринадцатилетний Виктор Самсонов сидел за письменным столом, покусывал кончик карандаша и время от времени ерошил левой рукой свои волосы. Перед ним на столе лежала книжка комиксов. Он перелистывал страницу за страницей, рассматривая яркие картинки.
Синий гладкий монстр с петушиным гребнем хладнокровно расправлялся со всеми встречными-поперечными.
— Ух ты! Ничего себе! Во класс! — иногда восклицал парнишка и оглядывался по сторонам, словно бы у него за спиной стоял кто-то невидимый, но ужасный.
Наконец он услышал как скрипнули половицы в соседней комнате.
— Витя, ну что, ты пойдешь со мной? — послышался немного скрипучий голос деда.
— Нет, не пойду, — бросил парнишка, переворачивая еще одну страницу.
— Но ты же обещал! — в дверях появился Илья Андреевич.
На нем был теплый свитер, в руках — нераскуренная трубка.
— Ай, деда, не пойду.
— Почему же? Книжкой увлекся?
— Холодно на улице.
— Но ты же обещал, — повторил Илья Андреевич, подходя к внуку и заглядывая ему через плечо. — Опять эти дурацкие комиксы разглядываешь? А я-то думал — книжку читаешь.
— Ну почему дурацкие, — принялся спорить Витя, — они очень даже не дурацкие.
— Про что здесь?
— Про полицейского, дед.
