Скажешь, дорого?
— Тогда походи по базару, поищи подешевле, — мужчины захохотали.
— Ну, так как, покупаешь?
— У тебя моих полмиллиона, — отозвался Гетман.
— Твоих? — Чурбаков приложил раковиной ладонь к уху, будто бы плохо слышал. — Чьих, чьих, ты сказал?
— Подонок, — очень тихо проговорил Гетман, но его услышали.
— Ах, вот как! Ты еще хамишь? Придется поднять для тебя расценки. С этого момента водка для тебя стоит штуку баксов.
Гетман не мог понять издевается ли Чурбаков, или говорит серьезно.
— Ты, приятель, по-моему, чего-то не догоняешь.
Если хочешь жить, то оплати.
— Вы же знаете, — Аркадий Петрович с трудом ворочал языком, холод сковывал его тело, — что больше денег у меня нет. Вот эти — все, что у меня было.
— Неужели в кармане ничего нет? Можно я посмотрю? — спросил Свиридов.
Чурбаков кивнул. На стол легло мокрое портмоне.
Паша брезгливо вытащил из него пачку денег — часть российскими, часть зелеными купюрами.
— Тут ему на пару глотков хватит, — радостно сообщил он и подвинул деньги к Чурбакову.
На дне стакана заплескалась водка. Гетману показалось, что она искрится не хуже бриллианта. Дрожащими руками, скованными наручниками, он поднес стакан ко рту и сделал судорожный глоток — один, второй.
На счет того, что деньги, которые лежали в портфеле, последние, Гетман лукавил. Он собрал почти все, что у него было, но оставалось еще триста тысяч, скрытых от налоговой инспекции, пока еще не легализованных, если не считать оборотных средств зарезервированных на счетах «Золотого дуката».
— Так говоришь, нету больше?
Гетман кивнул. Водка придала ему сил, водка немного согрела.
— Жаль тебя. Значит, сдохнешь с голоду. Придержи-ка его, — попросил Бородина Чурбаков.
Он навалился на Гетмана сзади так, что тот не мог шелохнуться.
— А я тебе не верю, — весело проговорил Вадим Семенович, пригнувшись так, что его нос почти касался носа Гетмана, — не верю и все тут!
— Чем поклясться?
— Кровью. Кровью поклянешься, Аркаша. Неужели мама тебя не учила, что обманывать нехорошо, особенно старших и сильных?
— Нету! — истерично закричал Гетман.
— Нету у меня больше денег!
— Странный ты человек! Тебе жизнь предлагают, а ты упираешься. Все равно, даже если ты будешь упрямиться и сохранишь те деньги, какой тебе в этом смысл? Получит их какой-нибудь твой внебрачный сын, о котором ты и думать забыл. И это в лучшем случае.
А то завладеет ими и сама потаскуха, которая ублюдка от тебя нагуляла, станет жить и трахаться в свое удовольствие.
