Из тьмы погреба на божий свет явились литровая бутыль с прозрачной жидкостью (самогон, вероятно, что же ещё?), две банки с огурцами и помидорами, банка с грибами, небольшая связка лука, завёрнутый в чистую тряпицу преизрядный шмат деревенского сала и каравай черного хлеба. По виду и запаху — домашней выпечки.
Да, сглотнул набежавшую слюну Сыскарь, выставляя все это богатство на стол. Хороша закусь, ничего не скажешь. Это тебе не из магазина. Оно и по-любому перекусить неплохо, завтракал я рано, а время к обеду…
Разложить по тарелкам солёные помидоры и огурцы с грибами маслятами прошлогоднего урожая и сбора, нарезать хлеб, лук и сало, достать стаканы и вилки — всё это заняло у Григория не более пяти минут.
— Ну, — спросил он, взяв бутыль и разливая по стаканам, — за что выпьем?
— А что пьём-то? — спросил в ответ Сыскарь. — Самогон?
— Ржаной полугар. Слыхал?
— Нет. Что это?
— Сейчас узнаешь. Не бойся, проверено веками. Чисто русский напиток. Увы, забытый.
— Я всегда считал, что национальный русский напиток — водка.
— Большая ошибка. Национальный напиток всегда тот, который можно произвести дома и самостоятельно. Но это долгий разговор. Так за что пьём? Первое слово гостю.
— Тогда за этот дом, — произнёс Сыскарь, поднимая стакан. — Пусть минуют его беды.
— Пусть, — согласился Григорий.
Выпили.
Полугар оказался не крепче водки, но мягче и с явным хлебным привкусом.
Надо будет потом узнать, что это за полугар такой, решил про себя Андрей, закусывая хлебом с салом и солёным помидором. И впрямь интересный напиток.
То есть понятно, что самогон по сути, но необычный. Хотя это сейчас мне интересно, когда я сижу за деревенским столом и его пью. А вернусь в Москву, так сразу из головы вон. Сто раз проверено. Не буду же я его сам делать, верно? Не буду. И хлеб печь не буду, и огурцы с помидорами солить. Максимум, на что я способен, — сварганить себе летом окрошку, а зимой сварить борщ. Когда уж совсем магазинная да псевдоресторанная еда поперёк горла становится. Эх, жизнь холостяцкая… Жениться пора, вот что.
И я даже знаю на ком.
Потом выпили за здоровье гостя, скорейшее выздоровление Ивана и процветание села Кержачи.
Разговор сам собой зашёл о занятиях Григория.
— Так ты что же, всегда был э-э… колдуном, с юных лет? — поинтересовался Сыскарь.
— Да, всегда. А что? Профессия не хуже других. Кормит.
— Профессия?
— Что же ещё? Для того чтобы стать колдуном, я хочу сказать, настоящим колдуном — не тем, которых по телевизору показывают, — таланта мало.
