Или отложим до триумфального твоего въезда в здание суда?
Исаак помолчал. Потом сказал веско:
– Ты круто взялся. Многое делаешь не по-людски. Не знаю, как будешь объясняться со всевышним, твое дело. Тебе кажется, ты изменил мир. На самом деле лишь отстрелил шелупонь. Тебя подставили, капитан. Доделаешь чёрную работу, тебя самого приземлят. Охнуть не успеешь. А поговорить нам надо, потому что идёт беда. Одна на всех. Если не договоримся, будет плохо. Скоро сам поймёшь. Звони, когда гонор спадёт.
И повесил трубку."
"Тому хотелось всё приписать своим успехам.
Сам Исаак Заяц позвонил! Испугался! Почуял старый вор, что земля горит, занервничал. Смущали только нюансы.
Во-первых, даже в радужных мечтах Том не собирался «нагибать» хозяина рынка. И Заяц это знал. Он числится солидным бизнесменом, дружил с половиной правительства. Играть в войну на базаре может только сумасшедший. И тридцать его весёлых наёмников ничего не могут против Зайца.
Во-вторых, сам Заяц прижимал бы Тома сверху, а не так, напрямую, да ещё с телефонным предупреждением.
Но нет, он позвонил и предложил сотрудничество, если только Ларсен правильно освоил воровскую семиотику. Значит, есть общая угроза. Какая-то Нибиру нависла и вот-вот рухнет.
После разговора с Зайцем дела застопорились. Самых наглых бандитов уже отстрелили. Оставшиеся приспособились, развили лисьи повадки. Воры не сидели на месте, меняли адреса ночлега, никаких больше тебе малин или блат-хат. О сходках договаривались за полчаса, места выбирали случайно, ходили с крепкой охраной.
Агентурную сеть жестоко проредили. За автомобилями ГПП установили слежку, и избавиться от неё не удавалось. Теперь ловили только алкоголиков и школьников. «Приличные» же люди будто научились телепортироваться и отсиживаться в параллельных мирах. Ларсен ездил на ковёр к премьеру-министру, слушал неприятные слова. Хотел даже шмальнуть в политика, по привычке. Но одумался.
А потом совсем плохо, пришли горцы. Местные отморозки, когда-то страшные, оказались комнатными цветами. Горцы были уникальной биологической системой, в которой представитель вида – это не один человек, а сразу тридцать.
Они двигались синхронно, как рыбьи или птичьи стаи. Они всё делали в составе банды. Даже в туалет ходили ватагой. Стоит вырвать одного – налетает куча, да с ножами, пистолетами. И бьются каждый раз насмерть.
Они с трудом формулировали требования и не понимали объяснений, почему так не получится. Сама попытка разговора считалась у них оскорблением. Инопланетяне.
