Женька Макаров, идущий след в след, молчал, чувствуя настроение своего командира. Конечно, кому охота попадать под горячую руку.
– Как они хоть выглядели-то? – спросил он, когда до лагеря оставалось метров триста, не больше.
– Кто?
– Да жмуры эти.
– Как два жмура, пролежавшие сорок лет в толще болот, а потом зачем-то извлеченные на поверхность и прикопанные в первой попавшейся яме. Если хочешь подробнее, то спроси в лагере у Ленчика, у него фотографии есть.
– Так вы их и сфотографировать успели?
– Так да.
Хоть это сделали. Вот пост охранный к ним выставить мне как-то в голову не пришло. Кому могли понадобиться два разлагающихся на глазах трупа?
– Значит, кому-то могли, – философски заметил Макаров. – Ты считаешь, это дело рук беглых зэков?
– Да не знаю я, – с досадой ответил Веретьев. – Эти зэки позавчера сбежали, а тела мы вчера утром нашли, и Паша вчера пропал. Бог его ведает, связано это или нет.
– Скорее дьявол, – пробурчал в ответ Макаров.
Впереди замаячили деревья, под которыми был разбит лагерь поискового отряда.
Пропотевшая футболка липла к телу, резиновые сапоги на ногах казались неподъемными, голова болела все сильнее, да и бессонная ночь сказывалась, чай, уже не мальчик, как ни крути, а сорок два года.
Больше всего на свете Веретьеву сейчас хотелось сорвать с себя влажную одежду, прыгнуть с разбега в прохладную, немного пахнущую тиной речную воду, нырнуть с головой, смывая усталость, проплыть под водой метров пятьдесят, пока хватит дыхания, вынырнуть с шумом, как будто ты кит, а потом лечь на спину и отдаться на волю воды, бездумно глядя в небо.
А что, до реки не так и далеко, с километр, не больше. Можно быстро поесть, обсудить с отрядом сегодняшний день, составить план действий на завтра, выставить дежурных и сбежать в деревню, к реке, чтобы искупаться всласть, узнать, не было ли вестей от Павла, проверить, все ли в порядке у жителей, а заодно повидать девушку с медовыми волосами. Ирину Поливанову.
Вслед за Женькой Макаровым он шагнул с вьющейся между деревьями тропинки на полянку, на которой и был разбит лагерь, и остолбенел.
Женщина, сидевшая у костра, была невообразимым образом похожа на эту самую Ирину Поливанову, о которой он только что так некстати думал. Может, он простудился и у него высокая температура, а бред – всего лишь признак физического нездоровья? Думать, что он сходит с ума, Веретьеву не хотелось."
"В их лагере неоткуда было взяться Ирине.
