– На-ка, иди ребятам картошку накладывай, ужинать всем пора, – строго сказала она Татьяне. – Нечего на чужих разговорах уши греть. А ты, малыш, пойдем с бабой Надей. Я тебя картошечкой накормлю и будем шишки собирать. А мама пока с дядей поговорит.
– Я в поварихи не нанималась, – огрызнулась Таня. – У меня другой функционал в отряде.
– Ну, все мы на что-то не нанимались, но жизнь такая, что все враз измениться может, – философски заметила немолодая женщина. – А про повариху тебе стыдно должно быть. Сама знаешь, как Ольге непросто.
И я тебя целый день не напрягала, сама приготовила и обед, и ужин. Но уж по тарелкам разложить сможешь, чай, не переломишься.
У Тани вспыхнули уши. Сквозь фарфоровую кожу полыхал жаром пламень, постепенно перебираясь на тонкую лебединую шею. На мгновение Веретьеву стало ее жалко. Но он тут же забыл и про Таню, и про ее позор, лишь благодарно улыбнулся Надежде, которая увлекала за собой доверчиво идущего по мягкому мху ребенка.
Он заметил, что Ирина проводила сына глазами и, только убедившись в полной его безопасности, снова повернулась, готовая продолжать разговор.
– Давайте отойдем, – сказал он, – присядем вон там, где нас никто не слышит, и вы мне расскажете все, что вам известно.
Свой рассказ Ирина уложила минут в пять. Он отметил, что говорила она четко и последовательно, легко подбирая слова и не испытывая в них ни малейшей трудности. Умеющих формулировать свои мысли людей он ценил.
– Не получается, – сказал он задумчиво, когда молодая женщина закончила.
– Что не получается? – не поняла она.
– Ваш сосед не может кормить в лесу сбежавших зэков.
– Вы правда так считаете? – Ее лицо выражало такое неприкрытое облегчение, что Веретьева затопила волна нежности. И тут же спохватилась: – А почему?
«Молодец, во всем пытается дойти до сути, просто на слово не верит», – отметил Веретьев. Эта молодая женщина нравилась ему все больше и больше. Как человек, разумеется. Надо будет узнать, кем она работает, и пригласить в компанию. Лаврецкий с ног сбился в поисках качественных кадров, а тут такой экземпляр в деревне пропадает.
– Да потому что, судя по вашему рассказу, все те два месяца, которые вы тут живете, ваш сосед каждый день, утром и вечером, уходит в лес с собаками и термосами. Так?
– Ну да.
– А заключенные из расположенной неподалеку колонии сбежали только позавчера.
– Точно. – Голос Ирина расстроенно пополз вниз. – И как же я сразу про это не подумала. Вот дуреха, это же очевидно.
