Но Кумарь знает одну вещь, которая очень важна для меня, и я её из него вытяну, – Данила несильно ударил кулаком по столу.
– Слова достойного мужа, – вдруг провозгласил Воислав, воздевая кружку к потолку. – За нашего друга, Даниила Молодца!
– За Молодца! – прокричали остальные.
Данила с удовольствием выпил за себя любимого. И тут же его кружку наполнила слабоватой бражкой та самая смутно знакомая девчушка. Молодцов, от неожиданности и удивления, ну и от выпитой бражки ещё, даже умудрился ложку смахнуть со стола.
Девочка хихикнула, быстро наклонилась, подняла её и ушла на женскую половину комнаты.
– Что, не узнал? – с издёвкой спросил Вакула.
– Неа… Кто это такая?
– Это-то? Наська, внучка Житко. После его гибели она с нами стала жить.
Житко был деревенским старостой, приютившим Данилу после побега с Перунова острова, местный сельскохозяйственный гений, за что и получил прозвище: «жито» – по-здешнему «хлеб».
– Наська, Наська… Это та самая девчонка, которую я в лесу встретил?
– Ага, она первая увидела, как ты из реки выбирался, где тебя русалки за пятки дёргали.
– А что за русалки? – спросил Клек.
– Это я потом расскажу. Да, помню, а ещё она дорогу к вашей деревне указала, иначе бы я полдня по лесу плутал.
– Да, хорошая девка, умная. Правда, больно упрямая и с норовом, но хорошая. Подросла, уже скоро замуж выдавать будем.
– Сколько же ей лет-то?
– Да уж четырнадцать годков, через годик на выданье, как раз дозреет всё, что надо.
Вакула приложился к кружке, а Данила глянул на юную, совсем невинную девочку.
Скоро её детство кончится, если оно у неё вообще было, ей предстоит рожать детей каждый год, впахивать по двенадцать часов в сутки и к тридцати годам превратиться в скрюченную старуху. Почему-то Молодцову захотелось, чтобы этой девочке, помогшей ему просто так, по доброте душевной, досталась лучшая судьба. Он так внимательно рассматривал Наську, что не заметил взгляда Улады, тоже направленного на девочку, но неодобрительного.
В дом вошли Шибрида и Вуефаст.
– Вовремя вы вернулись! – воскликнул Клек. – Сейчас Даниил нам поведает историю о том, как его русалки за мужество дёргали!
Его обращение было встречено дружным хохотом. Пока все драли глотки, младшая жена Вакулы налила Клеку мёд из кувшина и невзначай потёрлась о его руку грудью. Варяг этот знак внимания принял как должное, а Данила заметил, поскольку не слишком смеялся произнесённой шутке.
