И ничё, Данила после него отведал угощение (отказаться – значит обидеть) – не отравился. Наоборот, показалось весьма вкусно: пряно и сладко.
– Ну, проходите быстрее, други, во двор, остальная снедь стынет, – захохотал Вакула, когда жена вернула ему пустое блюдо, уступая дорогу.
За тын, громыхая грузом, проехала телега, за ней вошли обережники. Застолье у кузнеца, конечно, было не столь роскошным и разнообразным, как в домах купцов, – из мяса, к примеру, была одна только зайчатина, – но зато куда более тёплым и уютным, будто с другими обережниками у костра сидишь, только ещё ребятишки рядом кружатся, норовят ножны меча потрогать.
И тем не менее Вакула накормил и напоил всю компанию от пуза. Поднимал тосты, восхваляя силы и славу удачливых обережников, произносил здравицы на будущий удачный поход – Воислав рассказал ему, что он теперь человек, считай, самого киевского князя. Словом, вёл себя как настоящий радушный хозяин.
Когда здравицы в честь удалых гостей и щедрого хозяина, а также мудрого и сильного Владимира Святославича были произнесены, высокий тон застолья быстро сошёл на нет и атмосфера стала непринуждённая.
Вуефаст с Шибридой отошли облегчиться, Данила решил, что настал удобный момент задать интересующий его вопрос:
– Вакула, ты человек уважаемый, многих знаешь в округе?
– Что есть, то есть, – согласился кузнец, жуя лепёшку.
– Не слышал ли ты о таком человеке: он охотник вроде, зовут Кумарь? Такой русоволосый, с короткой бородой, на лицо красив, из полян, кажется.
«Точные приметы, конечно, ничего не скажешь!»
– Я нескольких знаю по имени Кумарь. Тебе какой нужен?
– Тот, что в деревне где-то в вашей округе живёт.
– В деревне? – Вакула задумчиво поскрёб бороду.
Данила ещё сильнее напряг память:
– О, вспомнил, он с купцом Жорохом дела ведёт, а тот челядью торгует в Киеве."
"– Хм… Вроде слышал о таких, но насчёт купца тебе лучше у него самого спросить. Есть у нас в городе такой торговый гость Жорох, что челядинами торгует, он мне обод для колеса заказал.
Спроси его, может, это он и есть.
– А где живёт?
– Да не торопись ты, он до Праздника у нас собирался остаться, а до него ещё три дня.
– Молодец у нас шибко купцами интересуется, что живым товаром торгуют, – хитро сказал Клек, с подтекстом.
– Жорох продал меня тому, кто продал меня на Перунов остров в жертву, – честно ответил Данила. – Братья, но я не хочу им мстить: ни купцу, ни Кумарю, хотя бы потому, что благодаря им я встретил вас.
