– Вот оно что, – заворожённо проговорил Данила.
– Да, вот ты, Молодец, в тебе видна хорошая кровь, но уж больно ты грязным куском руды нам встретился. Сейчас ты уже не такой.
– А какой?
– Ты как крица. Знаешь, что это такое?
– Слышал как-то.
– Это когда болотный самородок уже перековали и сделали железную заготовку, из которой добрый клинок может получиться.
– Спасибо! – ответил польщённый Данила и даже зарумянился не хуже девки.
Тем временем их путешествие уже близилось к концу. Вакула жил на отшибе за стенами города, поскольку вид его деятельности создавал немалую опасность пожаров.
И кроме того – многие кузнецы слыли в народе колдунами или как минимум знакомыми с ведовством, а колдунов уважают, если они свои, но предпочитают держаться от них подальше.
Вакула встретил обережников у калитки своего подворья, со всей семьёй: двумя жёнами и четырьмя ребятишками – все пацаны, только один был заметно старше, считай, подросток, остальным было лет по семь-восемь. А ещё стояла одна девчушка лет тринадцати, смутно знакомая, но которую Данила не видел в прошлую встречу.
Одета она была заметно беднее остального семейства, в дерюжное платьице, на голове – повязка зелёного цвета, только расшитая простыми нитками, а не бисером, и без серебряных колец. Прочие домочадцы Вакулы тоже не расхаживали в шелках и атласе, но носили одёжу из хорошо выделанного крашеного льна.
В остальном его семья за прошедший год не изменилась. Обе жены были крепкие, телистые, в замужних головных уборах – платках с «рожками», под которые были собраны все волосы.
Одной уже далеко за тридцать, второй – хорошо если девятнадцать. Детишки шебутные, здоровые. Ну и сам кузнец – мохнобровый жгучий брюнет с курчавой бородой и ручищами толщиной с весло «Лебёдушки», облачённый в красную рубаху и просторные штаны. При виде обережников он сделал шаг и пробасил:
– Здрав будь, воин удалой Воислав Игоревич! – с достоинством отвесил поклон Вакула.
– И тебе здравия, мастер почтенный, – варяг ответил малозаметным, но всё-таки кивком.
– Здравия и вам, вои сильные, отведайте угощения в знак почтения моего и проходите в дом, гостями будете дорогими.
Старшая жена Вакулы поднесла обережникам блюдо с яством желтоватого цвета, скорее напоминавшим пюре, чем напиток. На деле это оказался кисель, щедро сдобренный мёдом, с кусочками хлеба. Его можно было руками есть, что и сделал Клек – собрал пятернёй желтоватый комок с хлебным мякишем и запихнул в рот.
