Какое может быть серебро, когда земледелец в Империи платит налоги не только за себя, но и за брошенные участки земли. А их за время войны стало необычайно много. Сбор налогов в Империи не слишком отличался от военного похода. Бывали, случаи, когда при приближении практоров, чиновников налогового ведомства, целые деревни уходили в горы, угоняя скот. Здесь же каждый земледелец был воином, впрочем, как водится у всех словен и германцев. Попробуй, возьми с него лишнего, получишь такое восстание, что никакое войско не поможет.
"
"А еще, Стефана удивила постоянная деловая суета, что окружала его брата. Казалось бы, он должен проводить время в пирах и охотах, но нет. Все его пиры сопровождались обсуждением рабочих вопросов, а на охоте он и вовсе не был ни разу. Брат сказал ему по секрету, что вообще не любит охотиться, ему беззащитных животных жалко. Стефан, глядя на него округлившимися от удивления глазами, поклялся, что никому об этом не расскажет. Но, тем не менее, огромные леса Самослав уже объявил своей собственностью и охотничьими угодьями.
С его слов, он хотел сохранить нетронутыми места, где водились зубры, тарпаны и туры, которые не переносили соседства с человеком. У Стефана кружилась голова от непривычных идей, но он нехотя признавал правоту брата. Жизнь тут оказалась очень понятной и несложной. Тут брали взятки, но князь был прост и доступен, а потому мог узнать о творившейся несправедливости от простого родовича, который имел право попросить его суда.
Разница между местным боярином и простолюдином была, но она по меркам Империи казалось совершенно неощутимой. Там знать и простонародье отделяла целая пропасть. Это были совершенно разные миры. Одни купались в роскоши, другие умирали от голода. Здесь не было ничего подобного. Бояре служили, а не жили в праздности в унаследованных имениях. Князь Самослав предусмотрительно запретил частную собственность на землю. И это Стефан тоже счел весьма разумным, вспоминая сенаторов Империи, большая часть из которых были просто пустым местом, проводя все свое время на пирах и скачках.
— И это всё твои земли? — удивленно спросил Стефан, когда они подъехали к окрестностям Солеграда. — Там, за горами, Италия, потерянная провинция Империи. Если ты вернешь ее Августу, он будет вечно благодарен тебе.
— Нашел дурака, — хмыкнул Само. — И зачем бы мне это делать? Сейчас у меня в соседях куча германских герцогов, которые вечно грызутся между собой.
