Подвижный огонек свечи наполнял видимостью узкое пространство между Бисмарком и спиной впереди идущего монаха. Черные стены вырезанных в камне коридоров иногда поблескивали, пытаясь отразить его своей сыростью.
Олег оглянулся на ходу, посмотрел на лицо позади идущей Рины, подсвеченное ее свечой. Лицо больше походило на лик. Нежный желтый свет подчеркивал скулы, щеки и губы, и скрывал глаза. Ее глаз Бисмарк почти не видел.
Свет от свечки в руке «брата» Коли тоже подчеркивал лик Рины, создавая легкое серебристое свечение за ее головой.
В воображении Олега всплыла икона с ее ликом.
– Ступеньки! – предупредил монах.
Бисмарк машинально опустил руку со свечой ниже. Чтобы смотреть под ноги.
Лицо Олега оторвало от потолка пещеры мокрую, тяжелую паутину.
– Черт! – вырвалось у него.
Монах резко остановился. Поднес свечу к лицу Бисмарка.
– Дьявол всегда пытается нас остановить! – сказал он. – Чем мы ближе к истине, тем усерднее он старается.
Свободной рукой он снял с лица Олега тяжелые и липучие паутинные нити.
Провел по лицу ладонью, словно полотенцем, мгновенно высушив щеки и лоб.
– Сколько еще? – думал Бисмарк, прислушиваясь к шагам спутников.
– Я никогда не спускался на нижний ярус, – неожиданно проговорил монах, словно подслушал мысль позади идущего. – Наверное, с двенадцатого века там никого не было! Ни татар, ни немцев, ни коммунистов! Старец Алипий говорил, что немцы в сорок втором два месяца тут бродили, изучали все, составляли планы. Добрались до нижнего третьего яруса, а два более глубоких не нашли! Они перепугались, когда два солдата в пещерах потерялись!
– И что, их не нашли? – поинтересовался Олег.
– Старец говорил, что не нашли. Пропали. Может, они как раз и провалились в нижний ярус, а выбраться не смогли!
Коридор вдруг превратился в очень узкую щель ниже человеческого роста. Монах остановился и обернулся, посмотрел на лица позади идущих.
– Тут могут пройти только не грешившие телом! – сказал он. – Дальше будет еще одно «сито», которое минуть смогут лишь не грешившие в помыслах.
По щели можно было пройти только боком. Монах в черном подряснике и черных ботинках на ногах двигался легко и плавно, даже не касаясь сузившихся неровных стен. Сам Олег кривил губы, слыша и ощущая, как спина куртки трется о камни. Рина за ним шла беззвучно. Коле проход боком давался с трудом. Он сопел от напряжения.
Щель опять перешла в коридор метров через двадцать, но этот коридор оказался уже и ниже. И воздух тут отличался влажной тяжестью.
