Туман над водой постепенно рассеивался, вдали показались корабли, стоящие на рейде, или отплывающие. На деревянной террасе набережного кафе, накрытой цветным навесом от солнца, суетились официанты.
– Может, и нам присесть? – предложила Андреа.
Олесь застеснялся:
– Хорошая идея, но к сожалению сегодня я заработал меньше, чем ожидал.
– Ничего. Я добавлю, – улыбнулась Андреа. – Я хочу шампанского.
Они заняли столик на двоих, пили шампанское и говорили обо всем на свете. Неожиданно Олесь предложил:
– А хотите – я прочитаю вам ее стихи.
– Той, которая погибла? Как ее звали?
– Арета…"
"– А-ре-та… – повторила она. – Древнегреческая богиня мужества. Это ее настоящее имя?
– Да, настоящее.
Олесь вынул из кармана блокнот и стал вслух на ходу переводить стихи на немецкий. Рифмы, конечно, исчезали, поэтому стихи звучали, как верлибры. Андреа внимательно слушала, а когда он закрыл блокнот, сказала:
– Это так похоже на что-то знакомое. Такое впечатление, что я уже слышала похожие стихи.
Иногда бывает, что из памяти вдруг вырываются странные, то ли забытые, то ли вообще не знакомые голоса. Но ты их узнаешь или узнаешь то, что они говорят. С вами такое бывало? Неожиданно вдруг услышишь какое-то слово. Одно-единственное, которое ничего вроде бы тебе не говорит, но вдруг заставляет тебя содрогнуться и потом долго о нем думать.
– Да, бывает. И я знаю одно такое слово, которое не дает мне спать, сидит во мне и не отпускает.
– Что это за слово?
– Врил.
– Врил… – повторила она в задумчивости. – Странное слово. Не представляю, что оно может означать.
– Я вам при случае расскажу.
Глава 89
Церковщина, ноябрь 2019. Ключ находит замок, Рина-Мария – спокойствие и уверенность, «брат» Коля – атрибуты причастности. Олег-Ольгерд с тревогой прислушивается к будущему
– Осторожно, нагните головы! – командовал молодой монах.
Его мягкий баритон звенел бодростью.
Они минут пять спускались по узким подземным коридорам. Теперь Бисмарк, несмотря на гулкий туман в голове, понимал, почему им сказали оставить вещи наверху.
Хорошо, что хоть не на ступеньках под вновь зарядившим дождем, а внутри, за железной дверью, которую монах, когда они уже вошли внутрь, закрыл на замок.
Пока монах замешкался у двери, Олег успел вытащить из своей сумки старинный ключ и сунуть его во внутренний карман куртки. Куртка стала намного тяжелее, да и ключ этот теперь давил на сердце, на грудь.
