А впрочем, все равно, — признался Павлыш. — Зайдем к тебе.
Один из воинов вышел на площадку и присел на корточки у стены, греясь на солнце. Старший не обратил на него внимания.
— Тогда пойдем ко мне.
Старший раскрыл дверь и вошел первым."
"Павлыш последовал за ним. В распахнутую дверь проникал свет, и ветерок шевелил вытертый светлый мех на шкурах, которыми был покрыт пол. Посреди комнаты лежал большой плоский камень, на нем стояла глиняная плошка с каким-то варевом. Павлыш вспомнил, что проголодался. В углу помещались прислоненные к стене копья, громоздились глиняные горшки и плошки, рога, сучья — все вместе казалось бутафорской прогоревшего театра.
— Я знал, что ты придешь, — сказал Старший, усаживаясь на шкуру.
— Откуда? — спросил Павлыш.
— Я знал.
У Старшего была странная привычка повторять фразы, вместо того чтобы ответить на вопрос, на который почему-то отвечать не хотелось. При этом он взглядывал на Павлыша, узкие зрачки сходились в черную ниточку, и казалось, он ведет игру, правила которой известны и ему, и духу, столь обыденно появившемуся в долине.
Пауза несколько затянулась. Старший ждал, что скажет Павлыш. А Павлыш не знал, то ли начать задавать вопросы о племени, то ли уйти отсюда, спуститься вниз, к хижинам. Если бы на его месте был специалист по контактам, все было бы проще — у разведчиков есть решения на все случаи жизни. Или почти на все.
— Что вы хотите сделать с теми? — спросил наконец Павлыш.
— Отведем их в храм, — ответил Старший, будто это само собой разумелось.
Возможно, и так. Возможно, за все проступки положено было отводить людей в храм.
— Они останутся живы?
Старший не ответил. Поднес ко рту плошку и отхлебнул из нее. Павлышу не предложил. Тогда Павлыш, которому захотелось пить, достал из кармана скафандра тюбик с соком, откинул забрало шлема и утолил жажду. Потом положил пустой тюбик на стол, рядом с плошкой.
Старший смотрел на него заинтересованно, не более того. И лишь когда тюбик покатился по столу и звякнул о плошку, Старший изумился.
Он отпрянул от стола, поглядел на Павлыша, как на сумасшедшего. Протянул длинную волосатую руку и осторожно дотронулся до тюбика, словно ожидал, что тюбик исчезнет. Тюбик не исчез. Старший поднес его к носу, обнюхал и положил на место. Покачал головой.
— Ты удивлен? — спросил Павлыш.
— Духам позволено многое, — уклонился Старший.
— Я хотел бы спуститься в деревню, — сказал Павлыш.
— Вниз?
— Да.
— Тебе плохо здесь?
— Нет, хорошо. Но я хочу взглянуть на деревню.
