Плошки с жиром покачивались под потолком.
— Он нарушил закон, — уронил Старший. Он не хотел уточнять.
— В чем его проступок? — настаивал Павлыш.
— Дух знает, — ответил Старший. — Дух знает дела смертных.
— Я пришел в долину, когда твои воины уже настигли его.
— Ты знаешь, — повторил Старший.
В конце коридора появилось светлое яркое пятно. Дневной свет. Старший взмахнул рукой, спугнув со стены спящих, прицепившихся ножками к потолку тварей. Твари засуетились, замельтешили прозрачными крыльями, пропали в светлом прямоугольнике.
Павлыш зажмурился. На глазах выступили слезы. Павлыш приподнял забрало и приостановился, чтобы их вытереть. Старший обернулся. Он стоял у входа, опершись о стену, и довольно спокойно наблюдал за действиями Павлыша. Жители Форпоста были нелюбопытны.
Они вышли на небольшую площадку. Кроме отверстия, которое вело к подземелью, на площадку выходило еще три черных отверстия. Четвертое было прикрыто деревянной дверью из тонких бревнышек, связанных веревками.
С площадки открывался вид на голую долину, огражденную отвесными скалами.
Здесь, в верхней части, долина была узкой. Противоположный склон глядел на Павлыша черными дырами других пещер. На дне долины сгрудились хижины, сложенные из камня и покрытые листьями и прутьями. Рядом протекал голубой ручей, который ниже, там, где долина расширялась, впадал в небольшое озеро, окруженное деревьями. Еще дальше в долину вонзился язык ледника, отороченный каменной осыпью, откуда брал начало еще один ручей, также стремившийся к озеру.
Язык ледника создавал перемычку, за которой, еле различимые в дымке, виднелись заросли деревьев и кустарник, тянувшиеся до самого откоса. Откос запирал долину. Выхода из нее не было видно.
— Пойдем, — позвал Старший.
Он направился к закрытой двери. Теперь, при дневном свете, Старший показался Павлышу менее похожим на разумное существо, чем Жало и Речка, даже чем воины. Хотя Павлыш мог ошибаться. Нельзя мерить чужую жизнь по своим меркам и строить ее по своему образу и подобию. Не исключено, что местный гений куда больше похож на орангутанга, чем деревенский дурачок, который может оказаться двойником Павлыша.
— Опять в пещеру? — спросил Павлыш, проявляя явное нежелание расставаться с солнечным светом.
— Это мой дом. Ты не знаешь?
— Не приходилось бывать, — ответил Павлыш.
Возможно, духам в долине положено быть всезнающими, и Павлыш подрывал этими словами свою репутацию.
— Ты пойдешь в храм? — поинтересовался Старший. — Ты спешишь?
— Как сказать.
