Дверь отворилась со скрипом, и в расширяющуюся щель проник желтый свет. Когда Павлыш вошел внутрь, воин, шедший последним, запер дверь на щеколду. А тот, кто впустил их, отступил к стене и спросил:
— Я позову Старшего?
— Да. И скажи ему, что с беглецами пришел незнакомый дух."
"— Где? — спросил воин, разыскивая взглядом Павлыша. Помещение было освещено плошками с жиром, стоявшими вдоль стен. Он увидел Павлыша и произнес: — Откуда этот дух?
— Он пришел сам. Мы не приглашали его. Так скажи Старшему.
— Я его позову.
Жало и Речка стояли посреди комнаты, будто отделенные от остальных невидимым барьером.
Павлыш достал камеру, но воин заметил движение, понял его и сказал:
— Не ослепляй нас, дух. Подожди, пока придет Старший.
Человек, вошедший в комнату, остановился на пороге. Неровный свет плошек и дым от погашенных факелов мешали Павлышу разглядеть его как следует. Он либо вождь, либо жрец племени. Голос его был высок и резок. Лингвист перевел слова:
— Беглецов закройте. Мы подумаем, что с ними сделать.
Боги скажут.
Старший был мал ростом, зябко кутался в толстую грубую ткань.
Жало обернулся к Павлышу:
— Защити меня, дух.
Павлыш сделал шаг вперед, и воины расступились, чтобы пропустить его.
— Здравствуй, Великий дух, — сказал Старший. — Ты знаешь, что мы не можем отпустить их, боги накажут.
— Жизнь в руках богов, — проговорил один из воинов.
— Жизнь в руках богов, — забормотали, словно заклинание, остальные.
— Ты пойдешь со мной, дух? — спросил Старший.
— Да, — ответил Павлыш.
— Я хочу, чтобы им не было причинено вреда.
— Идем. — Старший, не двигаясь с места, ожидал, пока Павлыш приблизится к нему.
Павлыш ожидал увидеть старика, мудреца, хитрого старейшину племени. Старший оказался не стар, стоял, чуть наклонившись вперед, настороженно и крепко. Нижняя челюсть его была скошена, и темное лицо покрыто желтой шерстью. Глаза спрятались под нависшими надбровными дугами, и взгляд упирался в грудь Павлышу.
— Идем, — сказал Старший. Он повернулся и миновал дверь, уверенный, что дух последует за ним.
Уши Старшего были прижаты к затылку. Они были странной формы, не такие, как у прочих — длинные, заостренные.
Следующая комната была мала, полутемна, и Старший быстро прошел ее. Он чуть припадал на правую ногу. Сзади доносились голоса, споры.
— Жало боится, — сказал Старший, не оборачиваясь. — Он нарушил закон.
— Что он сделал? — спросил Павлыш.
Старший толкнул еще одну дверь. Он вел Павлыша по длинному коридору.
