Мы свою армию только еще организуем с помощью волевого товарища Троцкого. Во-вторых, что вытекает из первого: по условиям Брестского мира мы не имеем права воевать, – сказал Свердлов, как бы подталкивая Махно к решению.
– Признаться, ехал я сюда, в Москву, с печальными думками. Мучил меня вопрос: как жить дальше, – наконец заговорил Нестор. – Думал, може, тут хто подскаже?
– И что же, нашли ответ?
– Вроде как нашел. Точнее, додумался. Сам.
– Ну и как же вы собираетесь жить?
– Перво-наперво, надо додому возвертаться и немца скидывать.
Армию – не армию, а тысяч пять партизан с оружием я подниму. А может, и побольше.
– Вот! Совершенно правильное решение! – поддержал Нестора Ленин. – Партизанская крестьянская война – нож в мягкое подбрюшье оккупантов! Поезжайте домой! Мы вам поможем туда пробраться.
Махно встал.
– Подумайте в дороге еще вот о чем, – добавил Ленин. – Анархизм как идеология нравится большинству крестьян. Я повторюсь: причина в том, что в вашем украинском крестьянине особенно сильно развито собственническое, мелкобуржуазное начало.
Это – стихия. Чтобы управлять ею, нужна твердая рука. Примите как аксиому! Только под руководством организованного пролетариата ваши селяне смогут чего-то добиться.
– А вот эту аксиому мы не примем! – ответил Махно. – Нам ничье верховодство не нужно! Своим умом до всего дойдем!
Ленин вздохнул:
– Победим – доспорим. Сядем за круглый стол и доспорим. На чем-то сойдемся!
Оставшись одни, Свердлов и Ленин вполголоса продолжили беседу.
– Ну-с? – спросил Ленин.
– Личность весьма серьезная, – ответил Свердлов.
– Мне тоже так показалось. Весьма, весьма полезный попутчик. Но до первого перекрестка.
Свердлов кивнул.
– Я верю, такие, как он, выпустят потроха из немцев. Но и сами во время борьбы с дисциплинированной кайзеровской армией кое-что поймут. Во всяком случае, нас поймут, когда выдохнутся, – задумчиво сказал Свердлов. – Вот тогда-то и войдет на Украину новая Красная армия! Она впитает в себя остатки этой партизанщины, как большая губка.
– Именно, именно!.."
"Они смотрели на карту… Как огромна Россия! Какое пространство и какой противоречивый народ свалились им в руки, как созревший плод. Плод, однако, оказался с колючками. Идеи немедленного коммунизма не принял, не поддался на них… не раскололся…
Тем временем Махно в сопровождении дежурного по Совнаркому, по-военному одетого человека с револьвером в кобуре, прошли по коридору, спустились в полуподвал, где очутились перед окованной железом дверью.
