Дежурный постучал условным стуком.
– Северин, – ответил он на вопрос из-за двери.
Прогремели запоры – и они вошли в небольшую комнату секретного отдела. Комната предназначалась для посетителей. В ней не было ничего, кроме стола и трех стульев. И еще одной железной двери.
– Вот, необходимо сделать документы товарищу, – пояснил Северин высокому бородачу в английском френче.
– Зельцер! – крикнул бородач.
Опять звякнули какие-то запоры или защелки, и из другой железной двери в комнату вошел длинноволосый, с проседью человек, явно принадлежавший к некогда угнетаемой царизмом нации.
На нем был испачканный краской и прожженный кислотами фартук, руки тоже были грязны и обожжены, два пальца перевязаны. На носу косо сидели очки.
– Товарищ возвращается на Украину. Нужны документы, – вторично объяснил Северин.
Длинноволосый оценивающе оглядел Махно:
– Удостоверение от отдела народного образования вас устроит? На русском, украинском?.. Или сделать вас офицером варты? Нет, на офицера вы не тянете.
Нет выправки. Будете народным учителем!.. Только извиняюсь за неудобство, но пару деньков придется обождать.
И человек исчез, вновь щелкнув замками.
– Колдун? – спросил Махно.
– Волшебник! – ответил бородач. – Его «документы» признают во всем мире!
В Союзе идейной пропаганды анархизма Нестора с нетерпанием ждали Сольский, Шомпер и… Аршинов.
– Петр Андреевич! – Махно заключил в объятия своего бывшего сокамерника, учителя и старшего товарища.
– А я – прямо из Брянска.
И вот новость: ты здесь! Говорят, встречался с Лениным?.. Что, в самом деле?
– Встречался.
На столе, застеленном все теми же газетами «Анархия», лежали шмат сала, пироги, яйца…
– Дары брянских анархистов! – радостно сообщил Аршинов, усаживая Махно. – Не дадут с голоду помереть!.. Ну, рассказывай!
Махно, однако, молчал. Смотрел, как Сольский и Шомпер уплетали еду. Зяма положил в карманы два вкрутую сваренных яйца.
– Для девочек, – пояснил он. – Растут девочки… Закон природы.
Махно продолжал молчать.
Самое бы время рассказать о необычных встречах в Кремле, о беседах со Свердловым и Лениным, первыми людьми новой республики. Лестные, конечно, встречи, можно бы и погордиться. Но… почему-то не хотелось. Не переварилось еще в голове, что ли? Не улеглось?..
Нестор не очень-то признавал власти. Любые. Но с этим властным, высоколобым человеком не мог не считаться. Вот Свердлов – тоже, видать, личность, а против Ленина – не то. Мелковат.
