– Черныш показал на карте дугу, ведущую вдоль Азовского моря. – Побегут.
– Разумно, ничего не скажешь, – кивнул Махно.
– Но!.. – поднял указательный палец Черныш, размышляя. – Надо прикрыть Гуляйполе со стороны Веремеевки. Генерал Шкуро сам из партизан… мастер внезапных налетов. Кавалерия у него из чечен. Так пробирается, что не стукнет и не грюкнет. А потом – в шашки!
– О! Я вижу, ты прирожденный начальнык штаба! А отказывался! – радовался Махно. – По генералу Тилло мы хитро ударим. Он, я слыхал, из гвардейцев.
По уставу воюет. А мы так ударим, что он про такое ни в одной книжке еще не читал!.. – Махно бросил на стол карандаш: – Мне нравится твой план, начштаба. Разрабатывай в подробностях.
Батько подошел к окну. Во дворе по-прежнему горели костры. У коновязей перебирали ногами отдохнувшие и накормленные лошади. Блестели на солнце оркестровые трубы.
– Воевать тепер будем з музыкой, начштаба! – сказал Нестор, глядя в окно. – Хорошие музыканты. Хочь нашу козацкую, хочь «Марсельезу» – все грають!
У старой кузни, вдали от глаз и ушей, выстроились махновские «маршалы».
Здесь были многие черногвардейцы, и Трохим Бойко, артиллерист Тимошенко, Маруся Никифорова, Сашко Кляйн, Фома Кожин, новоспасский командир Дмитро Садираджи. И даже дед Правда на своей тачанке.
Черныш, подтянутый, выбритый, стремительно прошелся вдоль строя:
– С сегодняшнего дня, считайте, у нас создана армия. Выборность командиров как основной анархический принцип остается.
Но вы теперь не черногвардейцы, не атаманы, а командиры полков. Нарушение дисциплины недопустимо. Нам предстоит воевать с крепким противником. Поэтому в армии вводится медико-санитарная служба, служба связи, разведки и контрразведки, боевое снабжение, продовольственное и все, что должно быть в армии… Ввести бы и агитпроп. У красных агитация на высоту поставлена и дает хорошие результаты. Надо у всех учиться! И у противника тоже!
– Ты, начштаба, за большевиков не шибко агитируй! – громко откликнулся Щусь.
– И вообще, шо-то ты сильно круто забираешь!
До сих пор Щусь негласно был на правах второго после батьки: «полубатькой». Новый начштаба как бы оттеснил его, нарушил неписаный, но уже установившийся закон.
Махно, до сих пор молча слушавший Черныша, сидя в седле, тронул своего крепкого конька по направлению к Щусю. Остановился возле него. Помахивал нагайкой, словно примеряясь для удара.
