– Слухай, Федос! Ты, видать, не до конца все понял, шо тебе начальник штаба объясняет? Могу подробнее растолковать! У нас теперь армия. А армия без дисциплины…
– Та шо тут непонятного? – буркнул бывший гальванометрист. – Дисциплина – так дисциплина… мы, флотские, до нее приучени.
Но покорности в его голосе не было. Нагайка некоторое время поболталась перед носом у Щуся и уплыла за голенище Несторова сапога. Конек попятился, отнес батька от строптивого морячка.
– Вот вы, Щусь, командир лучшего, слыхал, полка, – польстил матросу сообразительный начштаба, – пойдете на Мелитопольское направление.
Боеприпасов мало, соберем все, что сможем. Против вас сводный полк колонистов и белогвардейцев. Они уже заняли Орехов и переправились через Токмачку. Надо так отбить их наступление, шоб они забылы сюда дорогу. Да и нет у нас пока сил на все фронта воевать… Придаю вам, товарищ Шусь, отряд Никифоровой и пулеметную роту Фомы Кожина.
– О, уже рота! – поднял кулак дед Правда.
– Приехал я на одной тачанке, а уже восемь. Рота! А будет ще с десяток, чи й с два – уже и полк! Правильно, товарыш начальнык штабу! Хорошо командуете!
Черныш благодарно усмехнулся. Поддержка была ему нужна. Тем более от деда Правды, авторитет которого, как это всегда водилось у козаков по отношению к старшим и сообразительным, был весьма высок.
– А нас куда? – обиженно спросил смуглый Садираджи. – Мы, новоспасовские, шо, у Бога телятко съели?
– Не бузотерь, Дмитро, – оборвал его Черныш.
– У вас тоже хватит роботы. Позднее. Когда боеприпасами разживемся… Пойдете на Бердянск, Мариуполь…
– До моря, додому! Сантуринское пить будем! – обрадовался Садираджи. – А за лишнее слово просю прощению!
Черныш подошел к Нестору. Тихо спросил:"
"– Кого в заслоне оставим?.. И тоже ж боеприпасы нужны! И хлопцы крепкие.
– Потом скажу, – ответил Махно. – И про боеприпасы, и про крепких хлопцив.
…Плыли над степью легкие облака, предвестники тепла.
Снег упрятался в выбалки и в затененные рощицы. На прогретые склоны наступающая весна горстями сыпала первоцветы.
Тачанка с Махно и его адъютантом, с кучером Степаном на передке въехала в знакомую нам еврейскую колонию Ново-Ковно. Тачанку сопровождал эскорт – трое конных.
Мало что изменилось в колонии за последний с лишком год. Разве что победнее стала. Пооблупились саманные домишки, исчезли кричащие вывески шинкарей и торговцев галантереей.
