– Та шо там полк! Армия!
Махно, опираясь на палку, повернулся к Каретникову:
– Семка, сколько у нас тачанок?
– Наберем… Шесть штук, трофей. И ще у селян…
– А пулеметов?
– Пьять «Максимов»… и австрийскых четыре… У йих эти… «шварцлозы», чи як. Трохы на «Максима» схожи.
– Собери плотников и шоб через три часа они обладнали пулеметами шесть тачанок! И команды подбери!
– Слухаю, батько! – вытянулся Каретников. – Семь штук обладнаем. На две «австрияков» попробуем приспособыть.
– Людей багато взяли?
– С полсотни пришло.
Старых обратно отправили. А молодых чоловик десять отобрали.
– Правильно. И хоть малость их обучите. Бои не за горами!
И едва ли не в тот же день у двух австрийских, или, если быть точными, у немецких 75-миллиметровых полковых пушек собралась молодежь, только что записавшаяся в отряд.
– Шо це есть? – с важным видом спрашивал Сашко Лепетченко. Перевязать голову чистыми тряпками у него так и не нашлось времени. В своем тюрбане с рыжими пятнами он выглядел геройским и знающим воякой.
– Объясняю. Це есть артиллерийське орудие, з якого можно не только людей поубивать, но й хату розвалить и все таке прочее. Состоить из щита, колес, ствола… ну, и из цього… як його… через которе дывляться… – к своему явному стыду, замялся лектор.
– Панорама, – подсказал Мыкола, хлопец из имения Резника.
– Це ты, Мыкола? О, молодец! А ну йды сюда! – обрадовался Лепетченко.
Мыкола, смущаясь, протиснулся сквозь толпу.
Незамеченными подошли к толпе Махно, Щусь и еще несколько командиров.
Прислушались к беседе.
– Ты шо, в артиллерии служив? – спросил Лепетченко у Мыколы.
– Було.
– Стрелять можешь?"
"– Можу, – под гул одобрения ответил Мыкола. И после паузы со вздохом добавил: – А от попадать ще пока не можу.
– Як же це? – удивился Лепетченко.
– Та я в расчете був шестый номер. З кобылою, на зарядному ящику. До панорамного прицелу не допускалы. Та там и наука страшенна… тригометрия… «С закрытой позиции по задней рейке», «Нулевая отметка»… – забормотал он и вовсе что-то невразумительное.
– Убыться – не понять!
– Сгынь, артиллерист кобылячий! – обозлился на него Лепетченко и, заметив возвышающуюся над толпой бескозырку Щуся, позвал: – Федос! Ты ж моряк. У вас там, на флоти, сплошна калибра… Стрелять можешь?
– Стрелять – дело простое, – важно ответил Щусь. – Но я ж гальванометрист. Это повыше артиллериста. У нас там сплошь электрическа наука!
– Похоже, вси мы тут гавнометристы, – под общий хохот бросил кто-то из толпы.
