На «правильной» войне гусары предпочитали скромную, неприметную форму мышино-зеленоватого цвета, но, вступив в капитулировавшую часть России, предпочли надеть броскую, парадную.
– Марш!.. Можете надеть шапки! – зычно скомандовал майор. – Попугайте эту сволочь!
Уже на ходу, но еще не торопясь, гусары доставали из кожаных черезседельных сум свои пышные меховые шапки, затягивали на подбородках пряжки. Топот копыт становился все громче. По ширине всей улицы, вытаптывая расползшийся по дороге спорыш, мчались, все убыстряя аллюр, шеренги гусар.
В таком порядке они и выскочили на шлях.
Прекрасное зрелище! Майор наблюдал за ходом эскадрона в свой «цейс»:
– Хорошо идут! Хорошо!
На настоящей войне, где-нибудь на Западном фронте, он бы не смог провести такой атаки-преследования. У англичан и французов – хорошо оборудованные позиции, проволока, рвы, сотни пулеметов. А здесь – голая степь и убегающая по ней толпа полуоборванных крестьян: прекрасный материал для рубки. Этот, с позволения сказать, противник, даже если у него и есть два-три пулемета, уже не успеет развернуться, пристреляться.
Разрозненный огонь выбьет самое большое пять-шесть гусар.
В бою не обходится без потерь. Но сейчас их не будет. А вот толпа удирающих бандитов будет уничтожена. Вся. В этом он не сомневался.
Пыль становилась все гуще и мешала ему наблюдать. Но за пыльным бураном, поднятом гусарами, виден был второй столб – от махновцев, – сквозь который просматривались разномастно одетые кавалеристы на низкорослых крестьянских лошадках.
Могучая масса гусар накатывалась на них, готовая смять, раздавить, поглотить. Расстояние между убегающими и догоняющими быстро сокращалось."
"Махновские всадники, среди них и Лепетченко со своей чалмой, и Калашников, и Левадный, и сам Махно с перевязанной ногой, сопровождаемый верным Юрком, то и дело оглядывались, убеждаясь, что гусары неумолимо приближаются…
Впереди махновской кавалерии мчалось пять тачанок с пригнувшимися пулеметчиками.
Сквозь пыль Махно видел прищуренные глаза невозмутимого Кожина, жующего соломинку, искривленное лицо деда Правды, чуб Каретникова поверх пулеметного щитка…
– Батько, скачить в сторону! – умоляюще прокричал Нестору Юрко, глядя на догоняющих их гусаров в каких-то никогда не виданных в этих краях меховых папахах. – Мы тут сами…
Гусары, видя, что махновские кавалеристы не рассыпались в стороны, а продолжали прикрывать собой длинный обоз, опустили пики.
