Завидев замедляющую бег бричку, малышня с любопытством приникла к тыну. Разглядывали не столько ездового, сколько нарядную барышню.
– Карпова хата. Тепер оны все тут живуть, в куче, – сказал Трохим. – Вси Махны.
– Знаю… Езжай чуть дальше. И сверни в глухой переулок.
Когда бричка остановилась в конце огородов, на пустыре, Нестор велел Трохиму:
– Скажи Евдокии Матвеевне, пускай выйдет. Мол, какая-то барышня весточку от Нестора привезла…
Босая Евдокия Матвеевна не шла, бежала по безлюдному переулку. «Барышня» пошла ей навстречу.
Евдокия Матвеевна еще издали стала всматриваться в «дивчину». Остановилась. Вытерла концом платка лицо и снова вгляделась в приближающуюся к ней незнакомую и в то же время до боли знакомую гостью.
– Сук-кин ты сын, Нестор! – сердито вскрикнула она. – Не можешь як люды! Все з фокусамы! – И тут же перешла на причитания: – Боже ж ты мий, Боже! Звидкиля ты взявся? Шо за одежа? Опять театры? А казалы, тебе десь пид Ростовом убылы. Яка чортяка тебе туды занесла?
– И в Ростов занесла, и в Царыцын, и в Москву, – сказал Нестор, обнимая мать.
– Но я ж Нестор. Як наш поп говорив, «всегда возвертающийся додому»!
– Ой, не вспомынай отця Дмитрия! То твий велыкый грех. А от тебе и на нас посыпалысь несчастя.
– Пустое, – нахмурился Нестор. – Хто теперь счасливый? – И удивленно спросил: – А як вы меня узнали?
– Матерынски очи можно оммануть, а серце – ни! – Она вновь набросилась на сына с упреками: – Чого ж в хату не заходышь? На задвирках з матирью зустричаешься!.
.
– Тихо, мамо! Тихо! Там невестки, дети. Разговоры по селу пойдуть. До беды могут довести! – Нестор перешел на деловой тон: – Про Омельяна, Карпа все знаю. А де Савва, Григорий?
– Савва в Катеринослави, в тюрьми. А Гришка недавно вернувся, десь по хуторам ховаеться, бо його ловлять. Всих Махнов хочуть снычтожить!
– Каменюка им в печинку! Чого захотилы!.. Про Настю никаких слухов, мамо? Про дитя?
– Ничого… Як водою змыло.
Нестор помолчал. Пришедший за Евдокией Матвеевной кот терся о его красные козловые сапожки.
Где-то призывно мычала корова. Шелестели на легком ветерке листья. Простой, прекрасный и навсегда утерянный мир!
– Не знаете, кто с нашых хлопцев сейчас в Гуляйполи?"
"– Та хто ж тут буде? Десь ховаются… Тилькы того вашого, шо в очках, бачила. Тимоша Лашкевича. Його варта не трогае, вин инвалид. В чорных очках ходе.
– Мамо, найдить его, скажить, пусть сообщит всем, с кем держит связь, шо я вернувся, шо я в Терновому у Трохима Бойка.
