– Сами-то мы тем хазарам не супротивники, но коли вы здесь – идемте разом ударим. Может, выбьем нечисть, поведем своих домой.
– Ну, идемте, коли охота. – Медведь, подумав, оценил помощь десятка взрослых, крепких мужиков, неплохой поддержки для его удалого воинства, где самым старшим было лет семнадцать-восемнадцать, а младшим – двенадцать. – Вы и окрестности знаете, подскажете что умное.
Встреча с весняками произошла верст за пять от Жабча Поля. По дороге до веси Русак и Кряква давились от смеха, пытаясь понять, как называть его жителей – жабопольцы? Жабчепольцы? Жаполяне? Все равно выходило смешно.
Кожан одним ухом прислушивался к приятелям, а другим – к разговору Медведя с Долгенько. Вилькаи шли на лыжах, а мужики – просто так, и все вместе продвигались небыстро.
– Много тех нечистиков? – спрашивал Медведь.
– Изрядно, – кивал Долгенько, вытаскивая ноги из снега; хоть здесь и прошла уже вся его весь, снег в лесу был глубок. – Десятка три видели, коли не все четыре."
"Вилькаев было неполных три десятка, так что в открытом поле хазары – сильные, хорошо вооруженные, опытные, да еще и конные, их бы, конечно, разбили.
Но сейчас на стороне вилькаев была ночь и внезапность, и Медведь твердо рассчитывал на успех. Вилькаи не ведают страха смерти – они и так живут на стороне Темного Света.
– А изб у вас сколько?
– Восемь дворов. Да клети, да овины, да три бани у воды. Два хлева есть, у прочих козы да свиньи в закуте.
– Ограда какая есть?
– Как не быть? У нас по зимам волки… не вроде вас, а те, что на четырех ногах.
Без ограды не только скотину и псов, а и детишек уволокут. Да что детишек – у меня зятя прошлой зимой едва не порвали прямо у избы, ночью вышел, дурень, он в Клепцах живет…
Пока добрались, совсем стемнело. Но зимой полной темноты не бывает: ночь выдалась ясная, снег отражал свет звезд и месяца на новом перекрое[49]. Долгенько провел вилькаев к бугру над Жижалой, откуда весь на косогоре была хорошо видна. Не показываясь из леса, стали присматриваться. В ночи ясно виднелся огонь – горели два костра.
Один, как определил Долгенько, у ворот, а второй – на пустыре у загона, где летом оставляли на ночь скот. Было похоже, что теперь там стоят чужие лошади.
– Псы там есть? – спросил Медведь.
– Наши все с нами.
Медведь оглянулся и легонько свистнул; вилькаи бросили болтать и прислушались.
– Трое… Рысь, Крот и Карась, ступайте ближе, осмотритесь, где кто и сколько. У них, видать, дозорные есть – у ворот будут, при лошадях могут быть.
