Особой роскошью, присущей нуворишам, здесь и не пахло – просто-напросто добротная загородная вилла, идеально приспособленная для разнообразных утех на лоне природы еще в те полузабытые времена, когда на фоне Шантарской ГЭС снимался на память Леонид Ильич Брежнев, притворяясь, будто дум великих полн. Впрочем, примерно половина из тех, кто посещал сей терем-теремок, проторили сюда дорожку в те самые года. Ну, а вторая половина символизировала собою демократические преобразования, так что и приличия соблюдены, и декорум…
Словно они, проходя, нажали на неведомую педальку – дверь в глубине, справа, бесшумно распахнулась, появилась особа лет сорока, в темном платье и завитых светлых кудряшках, расплылась в отработанной улыбке:
– Виктор Степанович, неожиданность какая… Что же вы не позвонили?
Даша покосилась на спутника.
Тот мгновенно переменился, на глазах ставши собою прежним – приближенной особой, имевшей полное право попирать стопою здешние ковры. Отработанным тоном, вальяжно-равнодушным, сообщил:
– Так получилось, Виолетта Сергеевна.
Вы там что-нибудь организуйте, типа «на скорую руку», мы ненадолго…
Домоправительница ухитрилась быстрым взглядом окинуть Дашу с головы до ног – и при этом не встретиться зрачками. На ее лице при этом не изобразилось ни малейших чувств – прекрасно вышколенная барская прислуга, обязанная изображать непроницаемость, что бы ни откалывали господа и кого бы ни приводили. Выглядела она довольно молодо, что лицом, что фигурой и, вполне возможно, мстительно подумала Даша, исполняла тут самые разнообразные функции.
"
"Мстительность проистекала, увы, из чисто женских комплексов, поневоле сохранявшихся в глубине души. В своем лучшем платьице из черного вельвета и с золотой цепочкой-паутинкой на шее Даша еще могла бы произвести впечатление где-то далеко отсюда, но в этих стенах, сама понимала, выглядела бедной родственницей из провинции. В глазах челяди, правда, но тем не менее… Непроницаемо-бесстыжая физиономия хозяйки была не более чем оболочкой для точного арифмометра, дураку ясно…
Она открыла указанную Стольником дверь, пошарив по стене, быстро нашла выключатель примерно там, где ожидала.
И мгновенно узнала хоромы с фотографий – тяжелые драпировки, тот самый стол и кресла, камин. И часы. Тяжелая подставка из темного камня – прочно угнездилась на мраморной каминной доске, никаких ножек-подпорок, вокруг циферблата теснятся пухлые фигурки с замершими в идиотских улыбках личиками.
